Москва за нами

И странно, ждала с таким нетерпением, обиделась смертельно, что опоздал, потом как будто все улеглось…

– Лёнок, ты что задумалась, как на уроке алгебры? – Ей очень трудно давался этот предмет, и Владлен нередко выручал ее в школе.

– Так просто…

– Лёна, у меня задумка… Я хочу сказать…

– Что? «Неужели… любит?!»

– Ты, Лёнок, можешь устроить такое… Сюрприз! Все ахнут от неожиданности…

«Что он надумал? Сделать мне предложение?..» Она почувствовала, как сдавило грудь, голова закружилась… С ней случалось это всегда, когда сильно волновалась.

– Какой, кому сюрприз? – спросила она тихим, не подчиняющимся ей голосом.

– Андрею и Виталию… Да и Михе тоже. Слушай, мне обещал начальник училища – полковник на недельку отпуск. Ну, как поощрение, что ли… Давай поедем к отцу в Киев? Он там возглавляет труппу на гастролях. Папан у меня веселый человек. Познакомит тебя с известными артистами. У него там друзья, будем ездить с тобой на машине. Я и сам немного водить умею… Ну как? А?

Все было неожиданным, заманчивым… Но вдруг уехать от товарищей, с которыми ее связывала долголетняя дружба? Она не могла на это решиться.

Лёна вздрогнула, как от озноба, умоляюще посмотрела Владлену в глаза, будто в чем-то провинилась перед ним.

– Нет, Владлен, я не могу так. Я дала им слово. И потом они и твои же друзья…

– Ну давай устроим просто шутки ради? Как сказал великий Суворов: «Удивить – победить». Сюрприз должен же быть всегда неожиданностью. Ну скажи, чего ты особенного увидишь с Андреем? Он отличный парень.

Но как увлекся рисованием, каким-то фанатиком стал. Вот и будет таскать тебя по мастерским, знакомить с братьями-художниками.

– Я давно, Владлен, мечтала о Ленинграде… Ну и о Киеве, конечно.

– Вот и поедем. А в Ленинград поедешь на следующий год. Ты что думаешь, Киев хуже? И против Виталия я ничего не имею. Но согласись, чудаковатый он какой-то. Напускает какого-то исторического тумана. Какие он собирается показать тебе памятники на Волге? Миха, наш прекрасный поэт, почитатель древних греческих и римских мифов и страстный пропагандист Пушкина, надоедлив бывает до чертиков.

Понимаю, тебе приятно, что он посвящает тебе стихи… Но кто, скажи, не пишет в наши годы, в наш век стихов? Подумаешь, удивил. Ну как? Едем, Лёна?..

Лёна раздумывала, но потом твердо сказала:

– Нет, не могу, Владлен. Пойми… – Она как-то клятвенно приложила руку к груди.

– Ну, как хочешь. Надумаешь – звони, – сказал он с явной обидой в голосе.