Москва за нами

 – Мне казалось, ты меня уважаешь.

…Дома ее встретила Катя и обняла.

– Ну, сестричка, и кавалер у тебя… Преподнес подарок невесте! Кто-то выбросил сирень, а он принес.

– Не будем, Катюша. Очень устала я, как никогда. Давай спать…

Заснула Лёна только перед рассветом. Болела голова от раздумий: как ей поступить? Не так-то легко отказывать тому, кого любишь…

И утром, ни свет ни заря, заспанная, не умывшаяся, поехала звонить на Центральный телеграф на Кировской.

* * *

– Владлен? – Голос ее дрожал и не слушался.

Он осел, будто после выпитой холодной воды, и в нем появилась хрипотца.

– Ты, Лёна?

– Да, я. – Зубы ее вдруг застучали, и она сжала трубку, побоялась, что выпустит ее из рук.

– Значит, едем, Лёнок? – услышала она обрадованный, такой дорогой ей голос. – Едем! Я как знал, что ты им откажешь. Позвонил вчера Андрею и сказал ему, что ты решила ехать в Киев.

– Ты сказал ему, что едем с тобой в Киев?

– Он не спрашивал. Зачем ему знать наши тайны?

– Я не еду! – сказала Лёна.

В трубке послышались непродолжительные гудки.

– Лёна, Лёна! «Кто-то, видно, перебил нас, – подумал он, – ничего, еще позвонит. Теперь поедет. Надо собираться, получить разрешение на отпуск у полковника и заказать телефонный разговор с отцом…»

Глава вторая

1

Ну вот, наконец-то остались позади почти недельные сборы и хлопоты, волнения и неуверенность. А правильно ли она поступает по отношению к Владлену? Лёна, даже не веря всему случившемуся, мчится в поезде «Северная Пальмира», в одном купе с Андреем Млыновым…

Она сидит притихшая и отрешенная, смотрит в окно, хотя, кроме гранатовых огоньков на разъездах да мелькающих изредка оранжевых окон в железнодорожных будках или редких освещенных станций, сейчас ничего не увидишь.

Лёна размышляет, и ей приятно, что Владлен приехал первым к ней домой, ни слова о неприятном разговоре по телефону… И впервые – с двумя большими букетами роз, темно-бордовых и белых. Миха и Виталий шутили: «Глядите, а вот и наш щедрый садовник».

Розы едва вместились в цинковое ведерко проводников. Они стояли на столике, наполняя купе пьяняще-сладковатым запахом. От него у Лёны кружится голова.

С ними в купе едет старушка. Когда они вошли, она ахнула: «Куда ж, милая касаточка, столько?» И, не получив ответа от растерявшейся Лёны, закивала головой: «Знамо, со свадьбы, видать». Андрей, не желая разочаровывать старушку, сказал: «Угадали, мамаша».