Режиссер волейбольного театра

А как болели белгородцы – зал ходуном ходил!

Тогда, именно тогда я понял, что этот вид спорта будто бы придуман для нас, белгородцев, что наша область создана для того, чтобы иметь свою волейбольную команду высокого класса, которой можно было гордиться и которая с годами завоюет все существующие национальные, европейские и мировые призы и награды. Наша игра должна была стать той притягательной силой для жителей, которая навсегда завладеет их умами и душами, они влюбятся в волейбол и станут составной частью команды.

Потому что без всенародной поддержки нам бы не выжить на первых порах, а впоследствии не одержать таких знаковых побед.

В какой-то момент в середине восьмидесятых в Белгород ненадолго вернулся в тренерский штаб Венгеровский. И вновь все вокруг зашевелилось, задвигалось. Юрий Наумович вновь поставил несбыточную, как казалось, задачу – выйти в высшую лигу чемпионата СССР. Поэтому мы сделали ставку не на молодых и перспективных игроков, а на приезжих «зубров», которые, как нам казалось, были способны вывести команду из затянувшегося кризиса.

Работы у меня прибавилось – надо было все начинать несколько по-иному: прислушиваться к мнению учителя, пристраивать приезжих волейболистов на «работу». Да-да, не удивляйтесь. Вовсе не случайно я взял слово «работа» в кавычки. Ведь в те годы профессионалов в спорте в советской стране быть не могло, а понятие «профессионал» считалось самым что ни на есть негативным, нарицательным, таким же, как «империалист», «банкир» или «миллионер».

Помните, у Высоцкого в песне про хоккеистов: «Профессионалам по разным каналам то много, то мало на банковский счет. А наши ребята за ту же зарплату уже пятикратно выходят вперед…»

Поэтому волейболисты, как и представители всех других видов спорта, были оформлены в лучшем случае инструкторами физкультуры, а чаще всего числились крановщиками, сантехниками, гардеробщиками…

Команда вновь заиграла, вновь выиграла российские студенческие соревнования, была второй на всесоюзной арене.

Правда, возрождение продолжалось недолго, потому что Юрий Наумович вновь «подался на вольные хлеба», и созданный тогда нами новый коллектив тоже развалился. Я ездил за ним, уговаривал вернуться и опять продолжить ту работу, которая могла позволить создать команду, о которой мы оба мечтали. Но в тот раз никакие уговоры с моей стороны не подействовали на учителя – он был непреклонен.