Русский Моцартеум

Об этом профессиональном пристрастии к оружию генерала было известно не только мне, но и всем «заинтересованным лицам»… Когда Герд Бастиан еще был депутатом бундестага, он постоянно хранил в своем кабинете – в выдвижном ящике стола – пистолет системы «дерринджер» (41-го калибра). Это двуствольная модель с вертикальным расположением стволов (Remington Double Derringer), выпускаемая с 1866 года. Тяжелая пуля весит почти что десять граммов, имеет скорость 182 метра в секунду и пробивает доску толщиной до пяти сантиметров.

Генерал владел тремя пистолетами: один был дома, в Мюнхене (мощный «магнум»), и два «дерринджер» здесь, у Петры в Танненбуше.

И тут я вспомнил о нашем уговоре с генералом Бастианом: в коробке из-под ножного насоса лежат нужные бумаги, которые надо было забрать с собой, и рядом – второй дерринджер с полным зарядом, упакованный в коробочке. Я поднялся в рабочий кабинет, подошел к стеллажу. Подборка журналов «Нейшнл Джиогрэфик» была на месте, я аккуратно отодвинул часть книг.

Вот нужная мне коробка, а в ней под бумагами пистолет. Я забрал документы и, немного подумав, прихватил оружие, а затем вернул журналы и книги на полку. Остановился и оглянулся. Нужно было сосредоточиться: все ли сделано правильно, устранены ли следы моего посещения?

Итак, как же все произошло? Входная дверь заперта только на один поворот ключа. Сигнализация отключена. Дверь террасы оказалась лишь прикрытой, но не запертой. И чего гадать, сколько было тех, кто совершил убийство Келли и Бастиана с последующей инсценировкой «двойного суицида».

Сколько было исполнителей: двое или пятеро? Да это и не важно. Киллеры ждали благоприятного момента для убийства «известной политической пары»…

– Всё, хватит с меня! – прошептал я самому себе, как бы удостоверяясь, что я в своем уме. – Надо уходить, а то наверняка можно нарваться на неприятности и на «наружку» в том числе.

Хотя вряд ли. Скорее всего, оставят все, как есть, чтобы довести ситуацию до маразма. Автором заговора нужно выдержать время, тогда и собака след не возьмет.

Останется лишь красноречивая мизансцена, как будто вырванная из классических триллеров Агаты Кристи. Дескать, суицид на почве любовных отношений. Но как последует из дальнейшего, такое развитие событий кого-то оч-чень не удовлетворяло. Двойное самоубийство на любовной почве – так красиво для просвещенных дилетантов, мелодраматично и не несет в себе никакой сверхзадачи, кроме мизерабельного адюльтера.