Русский Моцартеум

Теперь уже было неважно, как и почему погибли Петра Келли и Герд Бастиан, самое важное было то, что они были мертвы. Точка. Прощайте, Келли и Бастиан, творцы политики мира и свободного труда, надежда как немцев, так и русских. Подойдя к двери террасы, я остановился и проверил, не зацепил ли я нитки на браслете часов и не закатился ли шальной предмет в карман или за отвороты брюк. Запнувшись ногой о роскошную домашнюю тапочку, я рассеянно подумал, что ни разу еще не встречал женщину, которая не бросала бы тапки в самых разных местах.

Я еще раз обернулся, чтобы запомнить до мелочей картину разыгравшейся здесь трагедии…

Если ты трудишься в области незримых фронтов, то у тебя должно хватить духу посмотреть на содеянное твоим противником, вне зависимости от того, как бы жутко и страшно все это не выглядело. Есть что-то отвратительное, когда наемные убийцы подстерегают жертву там, где она, жертва, меньше всего этого ожидает, – дома, в загородной вилле или особняке, затем устраивают публичную казнь, да еще с издевательствами и пытками.

Выполнив грязную работу и даже не вымыв руки, они удаляются восвояси. И ни один нерв или мускул не дрогнет у этих нелюдей.

… Я еще раз посмотрел туда, где вечным сном уснула в кровати Келли, на тело генерала, картинно распростертое посреди разбросанных книг. Вновь я ощутил тяжелый трупный запах – прошло уже много времени. Правда, привыкнуть к этому амбрэ нормальному человеку, исключая патологоанатомов, просто невозможно. Одни только падальщики – грифоны, воронье или гиены с шакалами – ощущают себя при этом в своей тарелке – это их запах…

О чем я еще думал? Разумеется, я был на «автомате», выполняя все то, что должен делать агент в нештатной ситуации: убирал все возможные зацепки или вещдоки, которые могли привлечь внимание, когда делом займутся профи из криминальной полиции.

Все и вся тщательно проверил, чтобы попутно не наследить самому. А на то, чтобы спокойно проанализировать, что за чертовщина здесь все-таки произошла, у меня просто не было времени. Лишь мелькнула мысль о том, как хорошо было бы мне очутиться в Берлине, чтобы исчезнуть в чертогах Сони Шерманн, – чертовски крамольные мысли для спецагента из Москвы…

Планируя операцию, мы не могли взять в расчет такой разворот событий, хотя просчитали все до мельчайших подробностей, но подобный изуверский исход нам и в кошмарном сне не мог присниться.

… Шел первый час ночи другого дня, было уже 9 октября.