Пропавших без вести – не награждать!

Где-то там, в глубине полей, уже рыскали в поисках отступающих красноармейцев немецкие мотоциклисты-разведчики. Если стоять на месте, то не пройдет и часа, как они обнаружат бойцов Сергиенко, обстреляют с дальней дистанции и вызовут основные силы – пехоту на бронетранспортерах и грузовиках. Принимать бой малочисленным плохо вооруженным отрядом – самоубийственно. Отступать – только в болото.

Болото представляло собой огромнейшее залитое мутной водой поле. Слой воды в нем местами достигал метра, но в основном был не выше сапога.

Под водой – зыбкая топь, трясина, которая засасывает все живое, что попадает в нее. Самостоятельно выбраться из трясины невозможно. Человек, плашмя упавший в болото, тонет в жиже практически мгновенно. Вертикально слетевший с гати боец до полного погружения может трепыхаться пару минут.

Кое-где на болоте возвышались островки суши, поросшие одинокими березами и ивняком. Некоторые островки были совершенно сухими, на других почва под ногами чавкала и хлюпала.

Над поверхностью болота, монотонно гудя, висели тучи комаров и мошек. Воздух был пропитан тошнотворными миазмами. Было душно. От ядовитых испарений легким не хватало кислорода.

Неизвестно кем и для чего настеленная бревенчатая гать извилисто шла от островка к островку. Некоторые участки гати проходили под водой.

Лоскутов вступил на «тропу смерти» в середине колонны. Сергиенко остался прикрывать отход.

Сделав первый шаг на гуляющий под ногами настил, Лоскутов сдернул с плеча винтовку и стал использовать ее в качестве палки.

Идти приходилось очень осторожно, мелкими шажками, перенося тяжесть тела с места на место только после нащупывания ведущей ногой твердой опоры.

Кровососущие насекомые препятствовали движению: они липли к лицу и шее, жалили и кусали, старались забиться в рот и нос. Отогнать комаров от себя не было никакой возможности – размахивать руками на танцующей скользкой гати было смертельно опасно.

Сколько времени Николай Егорович шел по настилу, ничего, кроме гати, перед собой не видя, он не знал.

Какое расстояние прошел – не ведал. Но путь сквозь трясину показался ему бесконечно долгим, нереально растянутым во времени и пространстве.

В какой-то момент, почувствовав, что силы оставляют его, Лоскутов сел передохнуть на небольшом островке размером меньше комнаты в коммунальной квартире. Рядом с ним примостился красноармеец Лукин, хитрый белорусский мужичок лет пятидесяти.