Пропавших без вести – не награждать!

Если будем экономить, то растянем на неделю.

– Товарищ комиссар, как вы предлагаете экономить? – Лоскутов ткнул пальцем в сторону солдат, сушивших вещи у костра. – Сейчас каждый боец сам за себя, никто свою пайку в общий котел не отдаст. Своя рубашка ближе к телу.

– Коля правильно говорит, – поддержал Горелов. – Общего запаса продовольствия у нас нет, а если попробуем его создать путем реквизиции, то…

Офицеры помолчали. Любая попытка сгрести остатки пайков в общий котел могла закончиться неповиновением, последствия которого трудно предсказать.

– Пока отступали, я пригляделся к бойцам, – Лоскутов говорил вполголоса, так, чтобы его могли слышать только офицеры. – У нас есть красноармеец Рочев, бывший уголовник. Причем, судя по наколкам, очень авторитетный уголовник.

– Что поделать, – вздохнул комиссар, – при мобилизации брали всех подряд. В анкеты не смотрели, не до того было.

– Сейчас рядом с ним постоянно крутятся Чакиев и Светлов, тоже судимые, – продолжал Лоскутов.

 – Эта троица явно что-то замышляет. Сдается мне, они для нас сейчас большая опасность, чем немцы.

– Внутренний враг всегда опаснее, – согласился Сергиенко.

– По-моему, эти трое только и ждут повода, чтобы поднять бунт, перебить всех несогласных и сдаться врагу. Уголовники, они ведь свою шкуру ценят дороже всего на свете.

– Вы думаете, все так серьезно?

– Пока – нет. Как только лягушек начнем жрать, тогда они нам в спину и вдарят.

– Что же, у нас остается один выход – завтра начать искать продолжение гати.

Ведь кто-то же ее проложил до этого островка. Какой-то же смысл был проделывать дорогу сквозь болото.

– А если, – пессимистично предположил Горелов, – гать проложили до сего места, а потом плюнули на нее и не стали дальше мостить?

– Завтра, – отмахнулся комиссар. – Все проверим завтра! Ты, Николай Егорович, присматривай за Рочевым. Ты у нас специалист по уголовникам, тебе и карты в руки.

Перед сном Лоскутов подозвал земляка.

– Пока я сплю, от меня не отходи ни на шаг.

Под утро поменяемся местами.

– Этих опасаешься? – Лукин кивнул в сторону компании Рочева. – Я тоже им не верю.

Лоскутов расстелил на земле шинель, свернулся калачиком и уснул. Браконьер-белорус, с винтовкой на коленях, бдил до восхода солнца.

Батальонный комиссар Виктор Андреевич Сергиенко был перед войной инструктором райкома комсомола, учил подрастающее поколение преданности делу партии и Советского правительства.