Яд для императора

Что вы вместе готовили отраву для Государя. Как ты думаешь, что с тобой сделают возмущенные люди?

– Не надо, не делайте этого! – вскричал человек в сюртуке. Лицо его, и без того имевшее нездоровый оттенок, еще сильнее побледнело. Однако Углов отметил, что речь его стала заметно более грамотной, а акцент менее заметным. – Я ни в чем не виноват!

– Я и не говорю, что ты виноват, – заметил Углов. – Я всего лишь хочу получить нужные мне сведения. И ты мне их сейчас дашь. Итак, в последний раз спрашиваю: где сейчас Мандт?

– Он уехал, уехал! – заторопился помощник.

 – Эти люди собирались здесь еще вчерашний день, и кричали, и очень сердились на господина лейб-медика. Ну, вы сами слышали! Он был очень расстроен, очень боялся и говорил, что здесь оставаться опасно. Это наше счастье, что никто не знает, что у нас отдельный вход. Ведь здесь не живет Государь, и здесь нас никто не защитит! Господин Мандт не знал, что делать, но тут приехали коллеги…

– Какие коллеги? Их имена?

– Господа придворные лейб-медики Каррель и Магнус.

Они совещались с моим патроном и решили, что будет лучше, если он некоторое время поживет у своего знакомого…

– Адрес?

– Я не знаю точно…

– Врешь, знаешь! – повысил голос статский советник. – Вижу, что знаешь! Адрес!

– Хорошо, хорошо… Это на Васильевском острове, в Шестой линии, дом надворного советника Павлинова… Там на углу аптека, содержит Клаус Фогель, а над аптекой квартира. Вот там… Герр Фогель есть старинный приятель господина Мандта, у него и лекарства покупали… Только вы не говорите, что это я адрес сказал…

– Ладно, не скажу, – пообещал Углов.

 – Если спросят, отвечу, что в справочное бюро позвонил. Да не ломай голову – это я пошутил.

Глава 6

На Васильевский остров Углов добрался ближе к вечеру, когда солнце уже садилось. Дом надворного советника Павлинова оказался в самом конце Шестой линии, возле церкви Трех Святителей. Это было солидное здание в два этажа, на углу и правда имелась аптека.

Статский советник отпустил извозчика и вошел внутрь. За конторкой сидел мальчик лет двенадцати, в синем фартуке и берете. Перед ним на пюпитре стояла толстая книга, рядом – аптекарские весы. В руке у юного провизора имелись щипцы. Ими мальчуган брал по несколько крупиц порошка то из одной, то из другой банки, взвешивал их на весах, а затем ссыпал в стоявший здесь же тигель.