Хрущев: интриги, предательство, власть

Он тоже позднее погиб, бедняга, и я тогда его жалел, да и сейчас жалею: он не заслуживал ни ареста, ни расстрела».

Если из всего того, что написал Никита Сергеевич в своих поздних «Воспоминаниях», отбросить лукавство и ханжеское кликушество, то мы увидим Хрущева во всей красе. В эти годы он подсиживал своего начальника, стараясь выставить его дураком. Что касается его знания производства, то оно было на таком низком уровне, что об этом даже страшно подумать. Вспомним, как он «разбирал доменные печи на части, чтобы понять, что требуется для производства угля»… И последнее: сожаление Никиты Сергеевича об аресте и расстреле Строганова в годы репрессий.

Хрущев ничего не говорит о том, что в эти годы он уже был первым секретарем ЦК Украины и Строганов был расстрелян если не по его прямому указанию, то, безусловно, с его согласия. Но об этом речь пойдет ниже. В своих же воспоминаниях Хрущев изображает себя этаким добрым и бескорыстным партийным работником.

– «Я даже уехал из Сталино, – говорит он, – чтобы дать бедняге (речь идет о Строганове) возможность развернуться».

Однако дело обстояло совсем не так. Есть все основания полагать, что Никите не удалось скомпрометировать и «завалить» Строганова. Он понял, что все интриги могут плохо кончиться для него и, желая упредить неблагоприятное развитие событий, срочно уехал в Харьков.

У Никиты Сергеевича было какое-то особое чутье на приближающуюся беду. Он умел ускользать и увиливать от опасностей, подставляя под удар кого-либо другого.

И в данном случае он рассчитал все правильно. Конфликт со Строгановым был не в его пользу, и он решил напомнить Кагановичу о себе. Вот как об этом пишет в своих «Памятных записках» сам Лазарь Моисеевич:

«Помощник мне доложил, что вот звонит с вокзала приехавший из Донбасса товарищ Хрущев и просит вашего приема. Я сказал: пусть приедет. Я его сразу принял. Помню, как он благодарил за то, что я его сразу же принял. «Я, – сказал он, – думал, что придется долго ждать».

Заметив, что он бледен, я спросил: «Вы, вероятно, прямо с поезда и голодны?» Он, улыбнувшись, сказал: «Вы, видать, догадливый человек, я действительно давно не ел. – Тогда покушайте, а потом будем говорить».

Подали чай и бутерброды, которые он аппетитно ел…»

Знал бы Каганович, кого кормит и поит, он бы и на пушечный выстрел не подпустил его к себе…

Нетрудно догадаться, что говорил Хрущев Кагановичу при встрече.