Хрущев: интриги, предательство, власть

Обо всем этом я не буду рассказывать, может быть, лишь упомяну кое-что по ходу повествования».

О чем же тогда хотел нам поведать Никита Сергеевич?

– Я буду говорить о Сталине, – заявил он.

Это, конечно, заманчивая тема для разговора. Но нам, современникам, да и будущим поколениям, интересно все-таки знать еще и то, что же делал и чем занимался будущий «вождь» до 35-летнего возраста. Это ведь большой и важный отрезок времени в жизни каждого человека. Именно в этот период формируются характер, привычки, мировоззрение, моральные и человеческие качества.

Однако говорить об этом Никита Сергеевич не захотел. Он думал, что ему поверят на слово, и назойливо подчеркивал свои исключительные способности, честность и правдолюбие. «Я хочу быть очень правдивым, – говорил он в своих диктофонных надиктовках, – и буду ссылаться на факты так, чтобы будущее поколение (а я пишу для него) могло их проверить».

Лукавил Никита Сергеевич. Он великий мастер смешивать грешное с праведным, клевету с вымыслом до такой степени, что и сам потом не мог понять, где он лгал, а где говорил правду.

Одни и те же события и факты в зависимости от целесообразности и от того, с кем он говорил, преподносятся, как откровения, по-разному.

Однажды он рассказал, что поссорился с отцом, когда тот забрал его из школы и отправил работать в поле. «Я провел в школе год или два, – вспоминал он, – выучился считать до тридцати, отец решил, что мне учиться хватит. Все, что тебе нужно, – сказал он, – выучиться считать деньги, а больше тридцати рублей у тебя все равно никогда не будет».

Спустя какое-то время Хрущев выдал школьную историю в другом свете.

«В школе, говорил он, особенно мне удавалась математика. Я все задачи решал в уме. Часто я замещал Лидию Михайловну, нашу учительницу, когда она уезжала в город, или поправлял ее собственные ошибки. После окончания школы – отучился я в общей сложности четыре года…»

– Постой, – пытались уличить Хрущева во лжи вчерашние слушатели, – ты же говорил, что учился в школе всего два года и выучился считать только до тридцати, а здесь…

– Это тогда я говорил, – перебил Никита Сергеевич своих разоблачителей, а это сейчас говорю.

Понимать надо.

Но никто ничего не понимал. За враньем Хрущева скрывалась тайна недоучившегося мальчишки.

Таких запутанных историй с детством Хрущева очень много. Вот еще одна из них:

^Жили бедно, – говорил Никита Сергеевич, – не было даже лошади, а безлошадный мужик – не мужик, а голь перекатная.