Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942–1945)

Это горе не залить вином, шумными потоками низвергавшимся в те дни в черное-черное море.

Потом кончился драп и началась фаза окружения. И снова тот же лейтмотив прозвучал над морем: “Продали нас, братки, продали”. Но он звучит глуше, потому что боль сильнее.

И вот, наконец, третья фаза: пленение и рабство. И опять этот плач, перешедший потом в тихий стон бессловесных животных (ибо плен лишил нас почти всего человеческого).

Нет, не забыть тех трагических дней. Воистину, это была трагедия, то есть песнь о козлах, влекомых в Райш на заклание» (с.

132)[75 - Ср. с позицией С. Злобина, который подобные стенания постарался объяснить стремлением попавших в плен снять с себя личную ответственность за случившееся: «Пленник не хочет взять на себя вину за то, что он не сумел защищать родину. Ему необходимо как воздух найти объяснение вне себя. И как ответ на мучительные поиски этого объяснения кем?то недобрым снова посеяны были слова “измена”, “продажа”» (Злобин С. П. Пропавшие без вести. Т. 1. С. 349).Для полноты картины приведем здесь и дневниковую запись И. Г. Генова (1896–1970), заведующего орготделом Крымского ЦИК, во время войны – командира второго района партизанских отрядов Крыма, члена подпольного обкома партии. Размещенная в интернете его рукопись отличается от опубликованного в советское время текста (Генов И. Г. Четыре времени года (дневник партизана). М., Воениздат, 1969). Вот не вошедший в книгу фрагмент про отступление нашей армии в 1941 г. в Крыму:«3-XI—41. Никогда не забу[ду] отступление наших войск в эти дни. (Если беспорядочное бегство [вообще] можно назвать отступлением) [нрзб] из?за отсутствия бензина по дороге стоят десятки брошенных автомашин, брошенных искалеченных лошадей, разбитых повозок брошенных с кручи в овраг пушках и полевые кухни. Мимо все время идут в разброт группами и в одиночку, грязные, оборванные, обросшие, измученные, уставшие и обозленные солдаты. Все [они] идут еле ноги волочат и никого из них никакого военственного вида идут не как солдаты, а как колхозники после работы. Каждый думает только о своем собственном благополучии, им кажется, что действительный секрет спасения от опасности – это спешить и они спешат: одни на Керчь, а другие на Севастополь.Вот неделю, как я наблюдаю за этим позорным зрелищем, и до сих пор я ни разу не видел, нигде не видел старших офице[ро]в, а тем боле генералов их как бутто в армии у нас не было и нет. Одни только лейтенанты да капитаны, вот кого солдаты видят возле себя.