«Мессер» – меч небесный. Из Люфтваффе в штрафбат

 – Давайте выпьем за нашего Пастора и его причастие огнем!

С этого момента Дитриха фон Зальца иначе как Пастор не называли.

– Дитрих, давай выпьем за будущую Великую Германию!

– И да простит нас всех Бог за те жертвы, которые мы принесем на алтарь победы.

– GroЯ Gott!

– GroЯ Gott!

Глава 8

Отвага побежденных

– Achtung! Luftangriff![21 - Внимание! Воздушная тревога! (нем.)]

Обер-лейтенант Герман Вольф вместе с остальными летчиками истребительного «штаффеля» бросился к капонирам, где стояли их «Мессершмитты».

Пилоты Люфтваффе стремились поскорее взлететь.

Но слитный гул с востока быстро приближался, и вскоре на горизонте появились черточки, быстро принявшие очертания самолетов с массивными, как у «Юнкерсов-87», обтекателями неубирающегося шасси. Собственно, это и были польские аналоги немецких Stukas – польские пикирующие бомбардировщики PZL-23 Karas. Для своего времени это был довольно неплохой самолет, предназначенный для непосредственной поддержки войск и разведки.

Над взлетным полем немецкого аэродрома взвыла сирена. Все-таки зенитчикам, прикрывавшим его, нашлась работа. Первую волну из девяти польских пикировщиков они встретили шквальным огнем четырех счетверенных зенитных автоматов Flak-30/38. Шестнадцать стволов прошили небо трассами 20-миллиметровых снарядов – у польских пикировщиков просто не было шансов уцелеть. Пять из девяти машин взорвались прямо в воздухе, так и не выйдя из своего последнего пике. Остальные четыре «Карася» все же прорвались к цели и сбросили пятидесятикилограммовые осколочно-фугасные авиабомбы.

На взлетном поле и в капонирах встали дымно-огненные фонтаны взрывов, полетели в разные стороны обломки разбитых самолетов. Вспыхнули уцелевшие «Юнкерсы-87» и «Мессершмитты-109».

Летчики и техники падали в окопы или просто на землю, спасаясь от осколков и сминающих все на своем пути ударных волн. Герман Вольф бросился на землю. Теперь он понял, каково это – находиться под бомбежкой! Казалось, каждая сброшенная бомба летит прямо в него.

Сплошной грохот и биение стонущей от взрывов земли рвали барабанные перепонки. Ударные волны вжимали его в землю, хороня заживо осыпающимся после взрывов грунтом. Минуты бомбежки растянулись в часы, и этому, кажется, не было конца…

Тишина, ватная и непроницаемая, наступила внезапно, как это бывает только на войне.

Герман Вольф медленно поднялся, стряхивая комья земли, и огляделся вокруг.