Генерал и его армия

Генерал и его армия

Георгий Николаевич Владимов

Предметы культа

Георгий Николаевич Владимов (1931–2003) – писатель, правозащитник. Лауреат премии «Русский Букер».

Роман «Генерал и его армия» – «Война и мир» XX века – входит в корпус важнейших книг о Великой Отечественной войне. Подобно тому, как сплетаются в романе судьбы трех генералов – Гудериана, Власова и вымышленного Кобрисова, – автор соединяет личное и историческое, доблесть и предательство, победу и поражение.

В 2001 году в России «Генерал и его армия» был назван лучшим букеровским романом десятилетия и удостоен премии Андрея Сахарова «За гражданское мужество писателя».

Георгий Николаевич Владимов

Генерал и его армия

Простите вы, пернатые войска

И гордые сражения, в которых

Считается за доблесть честолюбье —

Всё, всё прости! Прости, мой ржущий конь,

И звук трубы, и грохот барабана,

И флейты свист, и царственное знамя,

Все почести, вся слава, всё величье

И бурные тревоги славных войн!

Простите вы, смертельные орудья,

Которых гул несётся по земле.

    Уильям Шекспир.

    Отелло, венецианский мавр. Акт III

© Владимов Г.Н., наследники

© ООО «Издательство АСТ»

Генерал и его армия

Глава первая. Майор Светлооков

1

Вот он появляется из мглы дождя и проносится, лопоча покрышками, по истерзанному асфальту – «виллис», король дорог, колесница нашей Победы. Хлопает на ветру закиданный грязью брезент, мечутся щётки по стеклу, размазывая полупрозрачные секторы, взвихренная слякоть летит за ним, как шлейф, и оседает с шипением.

Так мчится он под небом воюющей России, погромыхивающим непрестанно – громом ли надвигающейся грозы или дальнею канонадой, – свирепый маленький зверь, тупорылый и плосколобый, воющий от злой натуги одолеть пространство, пробиться к своей неведомой цели.

Подчас и для него целые вёрсты пути оказываются непроезжими – из-за воронок, выбивших асфальт во всю ширину и налитых доверху тёмной жижей, – тогда он переваливает кювет наискось и жрёт дорогу, рыча, срывая пласты глины вместе с травою, крутясь в разбитой колее; выбравшись с облегчением, опять набирает ход и бежит, бежит за горизонт, а позади остаются мокрые простреленные перелески с чёрными сучьями и ворохами опавшей листвы, обгорелые остовы машин, сваленных догнивать за обочиной, и печные трубы деревень и хуторов, испустившие последний свой дым два года назад.