Два выстрела во втором антракте

Парнишка вылез из своего укрытия и собрался бежать в сторону, противоположную той, куда скрылась погоня. Но в этот миг как раз с той стороны тоже послышалась полицейская трель. А тут, как нарочно, старая кадка, за которой прятался нарушитель, вздумала окончательно рухнуть на землю. Прятаться стало негде. Нарушитель заметался, не зная, что предпринять. Ветеринару Пузанову до затруднений юного правонарушителя дела никакого не было. Но революционер Наливайченко не мог смотреть на это равнодушно. Перед ним был борец с режимом, и ему надо было помочь.

Ветеринар оглядел соседские окна – кажется, никто больше на улицу не высунулся. Тогда он открыл дверь и молча, рукой, поманил парня к себе.

Уговаривать беглеца не потребовалось – он со всех ног бросился к двери. Со всех-то со всех, но получалось у него не слишком быстро: Петр Наливайченко заметил, что беглец слегка прихрамывает.

Ветеринар запер дверь, еще раз выглянул на улицу. По ней пробежали еще двое городовых – тех самых, что только что свистели.

– Ну, и кто ты такой? И что ты такого сотворил, что за тобой вся киевская полиция гонялась? – спросил Наливайченко.

– Ваня я, Ваня Полушкин, – отвечал юный нарушитель. – Я сюда из Елисаветграда приехал, чтобы революцию делать.

– Зачем-зачем? – изумился хозяин.

– Революцию делать, – повторил гость. – Вы, дяденька, от этого дела, я полагаю, человек далекий. Я вас в неприятности втягивать и не собираюсь. Если позволите, я у вас полчасика посижу, да и пойду.

– Пойдешь, конечно пойдешь, – заверил его Наливайченко. – Куда захочешь, туда и пойдешь, держать не буду. А все-таки мне интересно, что за революцию ты собрался делать? И, главное, почему за тобой полиция гналась? Жилет этот буржуйский у кого стырил, что ли? С этого революцию начал?

– Нет, не с этого, – отвечал Ваня. – Жилет этот мой собственный, от дяди-портного достался. Если я чего и позаимствовал, то только клей сапожный, да и то немного.

И он достал из кармана штанов баночку с клеем.

– Зачем же тебе клей? – продолжал недоумевать Наливайченко. – Твои штиблеты не клеить, а целиком выбрасывать нужно.

– Я не штиблеты, я прокламации клеить, – ответил Ваня.

– Какие еще прокламации?

– Революционные, какие еще. Я их еще дома, в Елисаветграде написал. Вот, смотрите, у меня одна осталась.

И гость достал из кармана тетрадный листок, с одной стороны весь исписанный аккуратным ученическим почерком.