На смерть Поэта. Том 4. Цой

На смерть Поэта. Том 4. Цой

Герман Ломов

На смерть Поэта #4

Что стало причиной аварии «Икаруса-250» и «Москвича-2141», произошедшей в 11 часов 28 минут 15 августа 1990 года на 35-м километре Слока – Талси? В попытках выяснить истинную причину и обстоятельства смерти одного из величайших русских поэтов XX века без погони за дешёвыми сенсациями и ментальных спекуляций проведено настоящее исследование. Помимо установления гороскопа Поэта и его оценки на предмет «культовости» и величия, а также обстоятельств кончины кумира молодёжи конца 80-х – начала 90-х скрупулёзно разбираются все ныне известные версии кончины Цоя: убийство, неосторожное убийство, спланированный суицид, самоубийство по неосторожности, технические неисправности автомобиля, сон за рулём как официальная версия смерти и другие… Отдельным финальным этапом работы пошагово разбираются события и обстоятельства, в том числе астрологические, предшествующие роковому столкновению, в попытках выяснить, отчего и как погиб Виктор Цой.

Содержит нецензурную брань.

Так смотри, не промахнись, атаман,

Чтоб не дрогнула рука невзначай.

Да смотри, не заряди холостых,

Да не думай о петле палача.

«Восход» Цоя я проворонил. Проживая в середине восьмидесятых на периферии, где пределом куртуазности считалась «Машина времени», я даже в «зените» его не сразу разглядел. «Группа крови», звучащая «из каждого утюга», показалась мне чересчур претенциозной, лишённой «правды характеров» и не в полной мере соответствующей энергетике бойца.

К слову, «Группа крови» и сейчас не «самая любимая песня моя». В альбоме же единственное, что я выделил – «Легенда». Но… плоха та группа, у которой в альбоме нет ни одного хита.

Поэтому настоящим шедевром «КИНО» при жизни Цоя и тогда, и сейчас признаю только альбом «Звезда по имени Солнце». Стало быть, Цоя я «застал» только на полтора года…

А потом случилось 15 августа 1990-го.

Тут уж даже последний болван должен был «всё понять»: в песнях «КИНО» тема смерти подобна шаманскому камланию, которое при должной степени усердия, а оно в творчестве Виктора Цоя априори присутствует, рано или поздно должно было чем-то закончиться…

Информации в начале девяностых – никакой. Скупое сообщение, мол, де, «разбился насмерть», было обязано породить вал слухов и сплетен! И они не замедлили появиться.