Тарантул. Трилогия

Во время подсчета Бураков, работавший в соседней комнате, принес несколько пачек советских денег, найденных им в потайном отделении книжного шкафа. Кроме того, там же оказался и архив хозяина: документы, письма, квитанции, всевозможные записные книжки.

Подсчет денег длился долго.

– Пятьдесят восемь тысяч рублей бумажками и семьсот двадцать рублей золотыми. Так, гражданин Воронов? – спросил майор, прежде чем внести эти цифры в акт.

Воронов дико смотрел на стол, на котором было разложено его богатство. Губы его дергались, а на лице застыла гримаса невыразимого страдания.

Для жены находка этих сокровищ была неожиданной. Она, видимо, не знала о них и сейчас с удивлением поглядывала то на мужа, то на пачки денег.

– Гражданин Воронов, вы слышали вопрос?

– Что вы говорите? Ах, деньги!.. Да. Пятьдесят восемь и семьсот двадцать.

– Трудовые сбережения, – с усмешкой сказал Бураков, перевязывая деньги.

Документы были сложены в чемодан. Подняли шторы затемнения. На улице было уже светло. На стеклах наклеены белые полоски бумаги.

Воронов избрал любопытный рисунок. Из верхнего правого угла они спускались во все стороны полукругом. Наискось их пересекали другие. Издали получался рисунок паутины.

Обыск продолжался. По расчетам майора, после девяти часов утра должен был прийти однорукий или кто-либо из его сообщников.

– Больше у вас в квартире никто не живет? – мимоходом спросил он у хозяйки.

– Никого, – ответил за нее муж.

– Я спрашиваю не вас, гражданин Воронов.

– Что она может сказать? Видите, у нее от страха язык отнялся.

– Гражданка Воронова, я спрашиваю вас. Больше в квартире никто не живет?

– Не-ет… Я не знаю, про что вы говорите.

– Неужели не знаете? Подумайте. Нам сообщили, что у вас без прописки проживает родственник, мужчина, скрывающийся от мобилизации в армию.

В глазах у Воронова мелькнула надежда.

– Валька! Ох, дурак! – вздохнул он.

– Какой же он мужчина! – обрадовалась жена. – Он еще мальчик. Это наш племянник. Из Луги.

От немцев убежал. Конечно, скрывать не приходится, – жил у нас, это верно. Куда же ему деться? Не на улице же ночевать. Но только насчет прописки мы не виноваты, гражданин. Спросите управхоза. Мы два раза заявляли. Время такое…

– А где же он теперь?

– Не знаю, гражданин, – сказала жена, мельком взглянув на мужа. – Вчера вечером ушел и до сих пор не вернулся. Боюсь, как бы с ним несчастье не случилось. Ночью-то какая бомбежка была… сердце кровью обливается.