Честь имею

Казалось, о них вовсе позабыли, как о часовом, которого тоже никто не сменил, пока ближе к обеду не подъехала машина, из нее вышли несколько человек, сразу направились к сараю с пленными.

После короткого приказа часовой бросился открывать дверь, прокричал внутрь, чтобы пленники выходили.

Первым вышел Семен, у входа он приостановился, стоявший рядом чернорубашечник толкнул его прикладом. Семен ухватил рукой ушибленное место и зло выругался, что не осталось без внимания худощавого человека, в гражданском, прибывшего в автомобиле.

Он вдруг шагнул навстречу к Семену и спросил по – русски:

– Ты русский?

– Да, русский, – ответил Семен и сплюнул кровавую слюну ему под ноги.

Человек этот развернулся в сторону и что – то сказал своим попутчикам.

Заимов, шедший следом, пошел в сторону Семена, но чернорубашечник прикладом толкнул его в другую сторону. Тогда Заимов закричал в сторону человека в гражданском:

– Я тоже – русский!

Человек в гражданской одежде криво усмехнулся и сказал:

– Ну что же, тем хуже для вас! – дал какую – то команду чернорубашечнику, который немедля подтолкнул Заимова к Семену.

Семен, пытающийся остановить кровь с разбитой челюсти, с трудом спросил у Заимова:

– Чего это они?

– Этот в пиджаке сказал, что если ты русский, то и нечего на тебя время тратить, все равно ничего не скажешь, велел расстрелять тебя. Немец он. Я это по акценту понял.

– Вот собаки! – выругался Семен.

Приехавшие дружно закурили, словно решив, что основное дело уже они сделали. Но едва они сделали пару затяжек, как старший из чернорубашечников, приказал своим людям связать пленным руки, подозвал к себе часового и что – то ему сказал. Тот сразу как – то осунулся, но сообразив, что к чему, подошел к пленным и неожиданно для них решительно скомандовал, так, что даже Семен понял, что расстрелять их поручили этому парню.

– Ишь, – ругался по дороге Семен. – Сами замараться не захотели, этого повязать кровью решили! Слышь, ты! – обернулся он к парню. – Вот попомнишь меня, все равно этим бандитам хана придет, иди лучше землю паши, не связывайся с ними!

– Да он не понимает, – отозвался на тираду Семена Заимов. – Можешь не митинговать!

– Не понимает, говоришь? – не унимался Семен, снова оборачиваясь к конвоиру.