Серебряная лилия

Стянув с головы хвостатый капюшон и открыв этим голову и лицо, он от души махал руками всем, кто попадался им на пути.

Когда телега с бароном подъехала к переправе, он отдал извозчику последний серебряный и отпустил его восвояси, а за свой собственный паром он мог уже не платить. Ворота замка были открыты настежь, свободно пропуская через себя всех желающих. Сперва никто и внимания не обратил на только что прибывшего господина. Даже дежурящие на башнях стражи не проявили к вновь прибывшему гостю какого бы то ни было интереса.

Лишь когда он вошёл во двор и узнавший его привратник начал кричать остальным, барон понял, что его наконец-то узнали. Побросав все дела, и стар и млад бросились к воротам, чтобы воочию увидеть своего вернувшегося повелителя.

Мало кто из сеньоров пользовался столь пламенной любовью своих подданных, как этот барон.

Мужчины подхватили своего патрона на руки и с неизменным криком «Vivat» стали подбрасывать вверх, женщины, голося на радостях что есть сил, то вторили им, то бросались в разные стороны оповещать тех, кто ещё оставался в неведении.

Кроме того, весь этот гомон дополнился целой какофонией из десятков детских криков. Не прошло и минуты, как сей радостный переполох, перекинувшись через стену, от нижнего двора добрался до верхнего, а оттуда и до самого замка.

Мадам Анна к этому времени уже с месяц почти безвыходно пребывала в своих покоях. Для выездов на охоту или для дальних конных прогулок время было слишком жаркое, в гости пока никто не звал, да и сам не приезжал, и кроме праздника Посещения Девы Марии, проведённого крайне скромно в тесном кругу свиты и слуг, никаких событий за последнее время не произошло.

Вместе с Альбером баронесса перечитывала некоторые особо полюбившиеся песни «Комедии», рукодельничала вместе с фрейлинами, расшивая очередной настенный гобелен, вместе с челядницами перебирала свежую козью и овечью шерсть, чтобы по осени сделать из неё пряжу, отдавала, как и положено, всякие мелкие распоряжения, исправно ходила в церковь, да и просто подолгу скучала в саду под сенью раскидистых яблонь и вишен.

Новость о возвращении супруга застала её за простой житейской беседой с одной из челядниц, для которой беседа с госпожой была таким же обыденным занятием, как и чистка кастрюль. Домина справлялась о здоровье двухнедельного малыша, сына одного из стражей, которого крестили в минувшее воскресенье.