Когда ангелы слепы

Монах отнёсся к его просьбе отрицательно, сказав, что если за эту неделю он найдёт, кем его заменить, то Ларс потеряет своё место в соборе. Секунда колебаний, и der Kolner Dom пал под натиском глубоких голубых глаз и длинных белокурых волос. Покинув собор, он направился в художественную лавку, чтобы купить новый холст и пару новых кистей.

Купив все необходимое, он направился в свою мастерскую, которую по-прежнему продолжал арендовать, несмотря на то, что почти забросил её с тех пор, как начал работать в соборе.

В спешке снуя по запылённому полу, он на скорую руку навёл порядок, после чего стал готовить холст и краски к работе.

Настало время завтрака, но Ларс и думать не хотел о еде, заканчивая грунтовать холст и время от времени поглядывая в окно на городские часы.

Чем ближе подходил назначенный час, тем беспокойнее ему становилось. Дошло до того, что он всё бросил и стал просто ходить взад-вперёд по мастерской, то и дело подходя к окну, из которого было видно, что происходит у входа.

После завтрака прошёл час, но внизу по-прежнему никого не было. Муки, в которых он прожил последний месяц, казалось, в этот час достигли своего апогея.

Наконец, словно из потустороннего мира, с улицы донёсся звук подъезжающего экипажа. Ларс бросился к окну. Это был личный экипаж Ганса Вебера. На счёт того, кто в нём сидит, можно было уже не задумываться.

Едва кучер приказал лошадям остановиться, маленькая резная дверца кареты открылась, и из неё вышла четырнадцатилетняя Кайза – служанка и подруга Здануси, а следом за ней и сама виновница всех бед.

Двое вооружённых солдат-телохранителей в кирасах и шлемах, с устрашающими алебардами в руках, сошли с запяток кареты и направились вслед за девицами.

На верхний этаж, где находилась художественная мастерская, поднялись только Зденка и Кайза, охранники остались ждать в вестибюле. Взяв себя в руки и внешне приняв истинно немецкое спокойствие, Ларс пошёл встречать свою заказчицу.

Первой в открытую дверь вошла Кайза, одетая чуть скромнее своей госпожи, а затем и сама Здануся, в чёрном бархатном платье, расшитом золотом, с плотно облегающим лифом, длинным роскошным подолом, почти метущим по полу, и плотно облегающими рукавами с чуть меньшими буфами на плечах и более пышными буфами на локтях.

На обнажённой шее висело драгоценное ожерелье из червонного золота и крупного жемчуга, на голове был проволочный чепец, похожий на корзину, также отделанный жемчугом.