Железный Феникс

Его болт вонзился в мишень довольно далеко от центра, вызвав у незадачливого стрелка целую дюжину крепких словечек. Следующий болт, выпущенный Малышом, угодил почти в самое яблочко.

– Эй, посмотри, Америго, – воскликнул Гомес. – Ты когда-нибудь видел такое? Малыш меня опережает!

– Ха! Наверное, старший братец поднатаскал Малыша по стрельбе! – смеясь, ответил тот. Вновь зарядив арбалеты, они сделали ещё по одному выстрелу, но Кристиано и на этот разопередил своего соперника.

– А-а! Ладно! Ну его! – крикнул Гомес и бросил свой арбалет на землю.

 – Пойдём-ка лучше выпьем!

– Давай, я не против, – ответил Малыш и тоже положил своё оружие.

– Эй, Америго, идёшь с нами? – позвал Гомес.

– Конечно, иду! – отозвался тот.

И все трое прошли в беседку. Кроме кувшина с молодым белым вином и двух серебряных кубков, на красивом резном столе лежали виноград, абрикосы, финики, сушёный инжир и оливки. Наполнив два кубка, Гомес тут же крикнул рабу, чтобы тот принёс ещё один. После чего все расселись по удобным местам и, не спеша потягивая прозрачное белое вино, стали беседовать о стрельбе и охоте.

Всё это время Гомес как-то нетерпеливо ёрзал на месте и, почти не отрываясь, смотрел в сторону двери, ведущей в сад. На вопросы Америго, в чём дело, или не ждёт ли он кого-нибудь ещё, он отмахивался и говорил, что тот сам всё скоро увидит. Это не было странным, когда в гостях у Гомеса собиралась иногда чуть ли не половина Толедо.

Так продолжалось часа два. Вдруг со стороны двери послышался оживлённый разговор, прерываемый приступами заразительного смеха.

Через минуту на аллее, ведущей к беседке, показались три фигуры.

– О-о-о! Ну, наконец-то! – завидев гостей, крикнул Гомес.

– А-а, ты заждался? – послышалось в ответ.

– Ну, конечно! – и захватив с собой ополовиненный кубок, Гомес пошёл навстречу.

Первым шёл худосочный молодой человек, с бледным осунувшимся лицом и тонкими трясущимися ладонями. Несмотря на попытки держаться уверенно, этот парень сразу же производил впечатление больного и сильно страдающего человека.

К тому же, его наверняка одолевала телесная слабость, что было видно по его бледному измождённому лицу. Следом за этой меланхоличной особой шли две прекрасных юных девицы. Своим цветущим видом, задорным и весёлым поведением, они представляли резкий контраст на фоне своего хилого и грустного спутника.

– Как дела, Франческа? – спросил Гомес, обнимая тонкую рыжеволосую девушку.