Странствие. Книга I

– И поэтому ты решил сделать так, чтобы я отдал тебе все и покинул город? Умно.

– Неужели ты действительно такой, как все говорят? Долгие годы мы были друзьями, а сейчас ты говоришь мне такое – обвиняешь в такой подлости.

– Не обижайся, Онестус, но твое предложение именно так и выглядит. Хотя, может, я и ошибаюсь.

– Это унизительно! – сквозь зубы процедил Руфс. – Я всегда был на твоей стороне.

–Я ценю это, – Натан стал беспокоиться, что перегнул палку. – Я, правда, подумаю о том, что ты сказал.

Онестус замер и с разочарованием поглядел на Натана, а потом сказал:

– Да, обязательно, подумай.

Надеюсь, ты поймешь, что ошибаешься, – он протер ладонью вспотевший лоб, и резко направился к двери, но у самой двери добавив: – Уже час поздний.

Онестус вышел из мастерской, не попрощавшись и даже не закрыв за собой дверь. Натан сидел за столом и смотрел в зияющий проход в двери, из которого слышались звуки ночного города: тихий лай собак вдали, пение соловья и далекие, эхом разносимые голоса людей.

В душное помещение потянуло ночной прохладой с моря. Бриз закрутил языки пламени свечей, и они с ярким мерцанием погасли. Мастерская погрузилась в темноту.

В тот же вечер Натан отправился к виноделу Поплу. Тот подолгу не закрывал свою винную лавку, особенно для своих постоянных клиентов, поэтому портной частенько засиживался у него. И в этот вечер Натан Алфаят задержался за кружкой вина. Попл бросил лишь один скользящий взгляд на старика, чтобы догадаться, что он был чем-то расстроен.

Слово за слово, и Натан рассказал ему о разговоре с Онестусом. Обычно веселое лицо Попла обрело несвойственное ему серьезное, холодное очертание. Из его уст прозвучало:

– На самом деле, он прав. Окружающие о тебе дурного мнения, Натан. Уж не серчай на меня. Странно, что ты сам не замечал этого.

После этого Натан притих. На его глазах непроизвольно заблестели слезы, хотя он и не собирался плакать. Ему стало стыдно, что слезы так против его воли намочили его глаза, ведь он не чувствовал, что хочет плакать.

Он незаметно протер глаза. «Должно быть, ветер надул», подумал он, а потом вступился за себя.

– Знаю, какого они мнения. А сами они лучше меня? Тоже ведь со мной не особо общались.

– Тут речь именно о твоих привилегиях у покойного Энрике. Им кажется, что из-за их наличия ты считал себя выше других. И, я тебя уверяю, со стороны действительно возникает ощущение, будто ты высокомерный, – Попл добродушно улыбнулся на последних словах.

– Идиоты.