Укумал разжигает костер. Сибирские хроники

Побежал, спотыкаясь на скользком льду, к костру добивать уцелевших.

Пока добрался хозяин, дело было кончено. Племянники уже вовсю орудовали: шарили по одежде, снимали с мертвяков сапоги, вытряхивали на снег из мешков скарб…

– За остальными, Василий Мелентьевич, нынче же, или поутру?! – Никодим протянул семь мешочков с деньгами.

– А тунгус-то был с ними?! – снял шапку купец, вытер рукавом взопревший лоб.

– Там, вон, лежит. Итого – восемь. Осталось – пяток…

– Утречком тогда, рано. А то я чегой-то приустал…

***

С утра, напившись душистого чаю с пирогами, охотники снова двинулись в путь.

Следы указывали на южную сторону. Видимо, шли до Казачинского Луга. Однако же, у первой заимки в березняке нашлись абсолютно голые мертвецы.

– Никодим, Мелентий, Яшка! – почернев от злобы, ревел купец, – а ну выволакивай всех на улицу, живо!!!

Через полчаса обитатели четырех избенок выстроились у колодца. Мужиков не было, одни старухи да дети малые.

– И кто тут такой смелый, что дерзнул меня обокрасть?! – гарцевал на вороном жеребце перед строем Васька.

Люди угрюмо молчали.

– Замерзнут, Василий Мелентьич, раздетые, да на морозе, – Никодим с опаской подъехал к хозяину.

– Ну и пущай!

Вдруг из копны выпрыгнул мужичок. Подбежал к вооруженным до зубов грозным всадникам. Упал на колени. Протянул мешочки с золотом…

– Так, три, – выхватил Котлов свое добро, – а где еще один?!

– Нету больше! – взмолился мужичек, тряся патлатой, – грязной с соломой, – бородой.

Подъехал Никодим, – Василий Мелентьич! И то, правда, там трое и лежат.

– А где четвертый?! – раскраснелся от злобы Котлов, – еще-то, где один?!

– Убег! Богом клянусь! – запричитал мужик, – убег. Зарезал брата моего – насмерть, и убег! Не губи! Прости великодушно…

– Ладно, прощаю, – купец спрятал мешки в кожаную суму, слез с коня, потянулся сладко, – веди в избу, что ли. Заодно и обскажешь – как дело было…

***

Как и предчувствовал купец, удрал от расправы тот самый беглый Гаврилка.

И где его теперича сыскать? Следы в тайге замело пушистым глубоким снегом. А по тракту, что до Красноярского острога, снуют туда—сюда уймища народу. Каждый обоз не обыщешь. И вполне может статься, что пистоль или карабин сыщется и за пазухой тулупа какого-нибудь проезжего. Сам тогда бесследно сгинешь…

***

У дома воеводы Енисейской крепости повстречалась карета, поставленная на сани, запряженных в тройку добрых коней.