Санитарный на станцию «Любовь»

Молодой человек пусть остается, данные, я его перепишу, ну а вы уж не обессудьте! В гости, пожалуйста, заходите, но ночевать… я бы вам не советовала!

– Хорошо, – прошептала Маша и чтобы не расплакаться быстро отошла к окну.

Я тоже от такого оборота событий растерялся. Все замолчали. И тишина была тягостная, напряженная.

– Гм-мм! Профессор Кайгородов часто у вас бывает? – спросил я, чтобы как-то сгладить неловкую паузу.

– Вы его знаете?! – оживилась хозяйка, бросая на меня удивленный взгляд.

– Да! Я даже пару раз гостил у него здесь, то есть у его сына.

Но, правда, это было давно, – вымученно выдавил я, отворачиваясь от ее строгого лица.

– Хороший старичок, божий одуванчик, но последнее время стал заговариваться. Сыночек все ждет, не дождется, когда он помрет. Мечтает размотать состояние.

– Вы недобрая, – урезонил я ее.

Меня задели ее слова, оценки, которые она раздавала походя. Даже если ты так думаешь, в порядочном обществе подобное не озвучивается.

– Я справедливая. Это разные вещи.

Никому не хочу зла, но, что думаю – говорю прямо и открыто, за спиной не шушукаюсь.

Я тяжело вздохнул.

– И зря вы вздыхаете, – продолжила она, понизив голос и сбавив накал. – Я же не иду узнавать действительную фамилию вашей барышни. Не инициирую расследование, письма, слухи. Зачем? Просто условия у меня, строгие. Вечером, ваша дама должна уходить, а со свечкой стоять, конечно, никто не будет. Отдыхайте, – голос ее подобрел. – Наверно устали с дороги? Во дворе душ. Там можно освежиться.

– Благодарю, – процедил я сквозь зубы.

– Да не за что, пока-а…, – протянула она многозначительно и неопределенно.

«Ну, коза! Ну, сучка!! – подумал я, но что я мог поделать? Хозяйка круто развернулась и, не взглянув, на плачущую Машу – ушла степенно и с достоинством, слегка покачивая полными бедрами. «Вожжей бы – по этим бедрам не мешало! – Промелькнула у меня спонтанная мысль. – Хороших, сыромятных!» Я подошел к Маше. На ней не было лица. Она была в слезах, с распухшим покрасневшим носом, которым постоянно шмыгала.

Увидев меня, она быстро прикрыла лицо ладошками.

– Не смотрите! – торопливо бросила она.

– Почему? – искренне удивился я.

– Не красивая, – сглатывала она слезы.

– Это не вам решать, – заключил я.

– И вообще я не барышня, а дура набитая. Гимназистка недоделанная.

– Может нам поискать другую дачу? – предложил я, пытаясь отвлечь ее от мрачной действительности.

– Думаю, это только разозлит ее. Тут многие друг друга знают.