Санитарный на станцию «Любовь»

В светлой воде плавилось солнце, и совсем далеко, виднелись паруса рыбацкого баркаса. Если бы не чужие взгляды с улицы, можно было бы устроиться и здесь на ветерке.

С сожалением, я вернулся в наше сумрачное жилище. Стол порадовал меня. Во всем чувствовались заботливые женские руки. Тонкие пластинки ветчины были переложены свежими огурчиками. Чуть поодаль, лежали пальчики охотничьих колбасок. По центру стояла тарелка, с запеченной радужной форелью, украшенная дольками лимона. Отдельно ваза с фруктами. На сладкое были: эклеры, крекер и немецкие галеты.

– Может, мы начнем с вина. Правда, оно теплое, – предложила Маша.

– Пойдет. Давайте я открою.

– Не уверена, такое не такое? Выбирала. Очень хотелось угодить! Две бутылки взяла.

– Маша! Даже «казенка» необыкновенно хороша, когда барышня нравится. А уж если нет, тут ничего не попишешь. За что пьем? – спросил я, поднимая бокал.

– За встречу!

– Хочу за любовь!

– Нет. За встречу будет, лучше. Нельзя так словами бросаться, – промолвила она зардевшись.

– Значит, за многострадальную встречу! Ура!

– Nous vaincrons! (Мы победим! Фр.) Ура! Ура!

– Нет, вино совсем не хуже сударыня. Вы угадали.

– Я так старалась! Вы бы только знали, как я готовилась!

Лицо у Маши чуть побледнело, легкие морщинки легли в районе губ. В нем читалась начитанность: Чехов, Толстой, Куприн! И в глазах, в выражении, была особая утонченность, что нравится мужчинам и которая ничего общего не имела с пошлостью и развязностью. Наверно только русские женщины могут быть так возвышенны, чувственны и готовы на самопожертвование!

– Почему-то вы мне сейчас напоминаете гимназистку, – произнес я и улыбнулся.

– Да! Это не так давно было. Я иногда смотрю на себя в зеркало и удивляюсь. Неужели, это и правда, я. Совсем взрослая стала: и не нужно отпрашиваться у матушки, и по любому пустяку держать ответ.

– Ваша мать была строгая?

– Ну, не без этого. Тогда мне это казалось естественным, а сейчас – вспоминаю прошедшие годы, думаю, все же ребенок есть ребенок.

На одних запретах, строгости и послушании нельзя строить взаимоотношения. Но детство прошло и ничего не вернуть, тем более ее уже нет и поминать ее плохо не хотелось бы. Люди такие разные.

– Это верно. Сколько людей – столько характеров.

– Одного ей простить не могу, что когда матушка заболела, так скоропалительно приняла решение и отдала, буквально выпихнула меня замуж. Ей казалось главным, до своей смерти, обязательно увидеть меня под венцом.