Санитарный на станцию «Любовь»

– Это был брак по расчету? – поинтересовался я.

– Ну, в общем, да и нет!

– Это как?

– Ну, если брать в расчет деньги – у моего мужа никогда не было больших денег. Он государственный чиновник средней руки. Из хорошей семьи. У них дом на Мещанской, с братом наполовину, который они сдают и имеют доход. Ну и жалование, взятки, подарки, подношения от просителей. Я это все ненавижу. Он знает об этом, тем не менее, каждый вечер перечисляет: кто, сколько, и за что, ему вручил… ту, или иную сумму.

По натуре он не злой, но меня определил, прежде всего, как вещь, которую можно употреблять для одной цели. Думаю, вы догадываетесь. Я его никогда не любила, да что там любила – даже не испытывала симпатии. От бессилия и беспросветности – мне порой, хочется наложить на себя руки. Конечно, я этого не сделаю, но мысли такие, сами по себе ужасны и недостойны меня. Ведь я тоже человек и меня, хоть самую малость, нужно уважать, считаться со мной.

– А возраст?

– С этим я уже смирилась! … Что-то мы не пьем? Давайте еще.

 – Предложила Маша и улыбка на ее лице почти пропала.

– Немножко? – поинтересовался я.

– Лейте! Не стесняйтесь! – она озорно засмеялась и добавила. – А то я хандрю. Вы следите за мной! Мы же не грустить собрались и мои печальные истории слушать?

– Ма-а-а-а-аша-а-а!!!

– Мария Александровна! – вдруг неожиданно и лукаво поправила она.

– Ух, как! – удивился я, смене ее настроения.

– И по чаще! – вновь прыснула она.

– Слушаюсь и повинуюсь моя госпожа! – безропотно согласился я.

– Давно бы так. Наливайте сразу и по третьему бокалу, – пошла в разнос Маша.

– Мы не спешим?

– Не хочу быть трезвой! – бесшабашно произнесла она.

– Однако! – удивился я.

– Пьяная и веселая. Se promener ainsi se promener. (Гулять так гулять. фр.)

– Что бы все забыть?

– Все, все! И про хозяйку, и про Петербург, и про прошлую жизнь. Я когда выпью – становлюсь сама собой. Естественная. Даже сама себе нравлюсь.

– Ну, значит третий тост за вас! – нежно промолвил я. – Сам Бог велел!

– Поддерживаю! Нет! Сядьте напротив. Ну, пожалуйста, прошу вас. Мне очень нужно видеть ваше лицо. Я люблю смотреть на вас!

Я промычал что-то неопределенно обиженное, и, повинуясь, пересел напротив.

– Вот теперь вы молодец! L’homme admirable! (Чудесный мужчина. Фр.) – она нагнулась через стол и поцеловала меня. – Не дуйтесь. … У нас уйма времени!

Но она ошиблась.