Тонкая грань. Записки неонатолога о жизни и смерти

Мнимое спокойствие, притворство, как будто меня все это не трогает.

Да, так может быть. Возможно, так и должно быть.

Эти трое детей, которые умирали у меня на глазах. В первый раз я столкнулся со смертью человека, помимо ухода моих бабушки и дедушки.

Я помню, как умерла бабушка по материнской линии и дедушка по отцовской. Я был еще ребенком. Ходил в начальную школу. То, что старики умирали, было частью жизни. Смерти бабушки, дедушки и других пожилых людей в деревне особенно не обсуждали. Не стало старичка, не стало старушки.

Появились дети. Цикл жизни, бытия. История деревни.

Первая на моей памяти смерть, которая произвела на меня впечатление, – гибель Джона Кеннеди. Помню, как будто это было вчера. Новость проникла к нам в долину, в деревню. Там, в Америке, застрелили президента. Он был молод. Он не должен был умирать. Эта смерть глубоко тронула моего отца, который искренне интересовался политикой. Он был учителем в деревне, директором школы, вице-мэром, ветераном войны. Кеннеди был для него надеждой; такой далекой, но в то же время такой близкой.

А теперь его в один момент не стало.

Убийство.

У нас не было телевизора. Новость о смерти президента дошла до нас с опозданием. Отец вернулся домой из трактира и рассказал нам. Дома он много говорил о политике. Многого я тогда не понимал. Однако одно знал наверняка: есть две великие державы. На одной стороне – Советский союз, на другой – Америка. А между ними Европа, которая только оправилась от войны. Мы боялись, что в нашу долину придет коммунизм.

Боялись, что русские нападут на нас. Мы обращали взоры к Америке. А теперь этот молодой Кеннеди был мертв.

1963.

Мы, школьники, должны были пойти в церковь. В приходе Сент-Петер, в долине Фюнес в горах Южного Тироля, была отслужена траурная месса по Джону Кеннеди. Конечно же, там были мой отец и священник.

Это была первая в моей жизни смерть, которая заставила меня почувствовать несправедливость. Смерть, которая случилась слишком рано и оставила после себя пустоту внутри, ведь все могло сложиться по-другому.

Кеннеди был не в том возрасте, в каком находились мои пожилые родственники, он был не в конце пути.

Это не тот, кто должен был уйти.

По сути – ребенок, чья жизнь вот-вот долна была начаться. Умирают старики, но видеть, как умирает ребенок – совсем другое дело.

Постепенно Кеннеди забыли. Я начал учебу, а там мы не могли соприкоснуться со смертью. С трупами, да. Но это не смерть. Труп – это то, что мы изучаем, объект для работы.