Чистый дом

 – Кто бы мог подумать, что нам вот так придется оставить крепость Розенборг. Можно сказать, просто бежать из нее.

– А что в этом такого?

– Даже не знаю, можно ли тебя считать патриотом. Тебе неведомо чувство, когда приходится оставлять на растерзание врагам то, что дорого сердцу и памяти. Наши деды отвоевывали у зверей каждый клочок земли, метр за метром. После там жили наши отцы и матери. А теперь туда, в дома, войдут геты. Конечно, ненадолго. Вскоре прибудет наша армия из города и прогонит их обратно в болота.

Но сам факт осознания того, что эти мрази хоть какое-то время, пусть даже самое незначительное, будут попирать своими ногами нашу родину, уже вселяет бурю негодования, что даже дыхание сводит. – Фрэнк посмотрел на Дмитрия, после чего добавил: – Но у тебя нет врагов. Ты даже не представляешь, что это такое. Не знаю, было ли у тебя вообще что-то родное. Так что тебе не понять, что значит для меня оставить крепость Розенборг.

– Мне трудно осознать, что ты чувствуешь, но я разделю твои волнения, – положил Дмитрий руку на плечо Фрэнка.

 – Если я смогу чем-нибудь помочь, то всегда буду рад оказать услугу.

– Не вовремя ты к нам свалился с небес, пришелец, очень не вовремя. Не до тебя сейчас, – сказал Фрэнк словно самому себе. – Не с тобой я нянчиться должен, а стоять на стене крепости, плечом к плечу с Капитаном.

– Не знаю, по какой причине вы меня держите в качестве пленника, но даю свое слово, что не сбегу. Да и куда?

– Я не Капитан, – изменился в голосе Фрэнк, – и не питаю иллюзий в отношении тебя.

Поэтому твое слово для меня ничего не значит, парень. Не заслужил ты моего доверия. У меня есть приказ, и только он не позволяет мне расправиться с тобой прямо здесь и вернуться в крепость. Если бы не Капитан, я давно бы связал тебя по рукам и ногам и бандеролью отправил в город под присмотром какого-нибудь солдата.

После этого короткого разговора Фрэнк пошел осматривать территорию, приказав двоим солдатам стеречь пленника.

Слова Фрэнка о том, что ему не доверяют, задели Дмитрия. Ведь он привык к тому, что люди искренни, и если человек дал слово, то он его обязательно сдержит. Его так воспитывали родители, потом учителя. И в любом общественном месте всегда были напоминания о том, что обман является непозволительным проступком, караемым по всей строгости закона. Сам Дмитрий не умел не доверять человеку, он даже не знал, как это – усомниться в чьей-либо честности.