Шизофренизмы. Рассказы

Он взял из ящика первый попавшийся адамант и подставил его под луч света. Адамант имел множество граней и линий, разбросанных, казалось бы, беспорядочно по его поверхности. Но удивительнее казались грани внутри тела адаманта, хотя он и был цельным. Луч света прошёл через внешние грани адаманта, частью отразился, а частью проник внутрь. Здесь внутри свет, наткнувшись на первую грань, распался на несколько цветных лучей, а каждый из них, натыкаясь на другие грани, снова распался, и так множество раз, пока, наконец, не вышел наружу.

Комната сразу же наполнилась яркими цветными бликами и лучиками.

– Дедушка, смотри! Солнечные зайчики! Как их много! – засмеялась девочка.

Старик повернул адамант под лучом света, и всё множество ярких лучей и пятен пришло в движение. Казалось, вся комната затанцевала. Девочка залилась радостным и звонким смехом.

– Ой, а этот совсем гладкий, – девочка держала в руках адамант, похожий на куриное яйцо, – гладкий, матовый и непрозрачный, – почему он такой, деда? Подставь, подставь его под солнечный лучик! – весело попросила девочка, протягивая в раскрытых ладошках странный адамант.

Дед снисходительно улыбнулся, взял девочку на руки и усадил к себе на колени. Он обнял её одной рукой, а второй – поднёс адамант к лучу света и повертел его. Ничего не произошло – адамант не отражал разноцветных лучей, а, казалось, наоборот, даже поглощал часть света. Девочка, ожидавшая совсем иного, насупилась.

– Понимаешь, – начал дед, – это душа человека.

Тот первый, который отражал яркие цветные лучи, он жил, не боясь испытать переживания. Случались в его жизни и радости, и горе, и боль. Всякая радость, удовольствие, восхищение оставляли на поверхности его адаманта новые грани. И каждые горе, огорчения, потери оставляли грани внутри адаманта. Я зову это душевным опытом. Ни от чего не прятался этот человек: ни от печалей, ни от радостей. Потому и был он богат духовно. И сам, словно лучами, освещал всякого, кто встречался с ним.

Тот последний испытал однажды огромное разочарование. Переживал долго и сильно и решил оградиться от страданий, чтобы не испытывать больше печали. Оградился от всех словно скорлупой и не тревожился больше ни о чём. Вместе с тем перестал он испытывать и радость, и любви не знал более, и дружбы ни с кем не имел. Всегда радость дружбы и любви может обернуться болью утраты, чего он страшно боялся. Люди при встрече с ним не видели огня в нём.