Советско-Вьетнамский роман

 – Все о свадьбе говорите, а мы с ней всего неделю и виделись, да меньше чем полгода переписывались! Нам получше друг друга узнать надо.

– До революции, – отчим наставительно поднял заскорузлый указательный палец, – все решали родители. А молодые друг друга до свадьбы и не видели.

– Папа, – спокойно отвечал Кашечкин, – ведь не при царе живем. При социализме живем!

–Да, – кивнул отчим, – при социализме.

Неожиданно в дверь постучали, и в проем просунулась голова дяди Сережи, который, видимо, уже принял с устатку.

– Там это, телефон! – произнес он после некоторой паузы.

– Кого, меня к телефону? – мать привстала.

– Нет, его! – сосед сделал неопределенное движение головой и с грохотом захлопнул дверь.

– Иди, отец, поговори. Кто это тебя в такое время?

– А, небось с завода. Случилось у них там что, выйти в смену попросят. Не пойду! – Он мотнул головой и вышел.

Не было его довольно долго. Мать успела дать сыночку пару пирожков к супчику и пояснить, что вкусно готовить и содержать хозяйство может только хорошая жена.

Дверь распахнулась, и на пороге появился отчим, неожиданно протрезвевший.

– Это не меня. Это его хотели. – Он показал на Кашечкина и добавил: – Это ее отец!

– Что? – Кашечкин вскочил.

– Сиди, – вяло махнул отчим и снова сел за стол, – я уже поговорил. Как отец с отцом!

– О чем? – хором спросили мать с сыном.

– О детях! Я сказал, что безобразия не допущу! И готов поговорить с ним с глазу на глаз!

– А он?

– А он сказал, что через десять минут приедет.

– Куда? – охнула мать.

– Сюда! – отчим грохнул кулаком по столу, – на солидный мужской разговор.

– Ахти! – мать всплеснула руками. – У меня и стол не прибран! Живо убирайте грязные тарелки, несите чистую посуду. Хлеб, хлеб нарежьте!

– И выпить! Водки мало, пойду схожу! – отчим начал поползновение к двери.

– Сиди! – одернула его мать. – Сам заварил кашу, сам ее и расхлебывай.

– А водка? – отчим смирно уселся на стул.

– У меня есть. Специально заначку спрятала!

– От меня? – удивился отчим.

– А от кого же? Пол-литра беленькой.

Мать схватила тарелки и кинулась на кухню. Отчим, кряхтя, полез в буфет за посудой. Кашечкин взял нож и пошел на кухню, вслед за матерью, резать хлеб.

– Мама, я хочу тебя предупредить, – Кашечкин достал батон.