Цельсиус

Bau – и стоящую за ней девушку модельной внешности, преувеличенно кукольную копию Марго Робби. Других офисов на этаже не было, чужие здесь не ходят, так что я поздоровался и без предисловий выложил на стойку все свои крапленые карты: здравствуйте, меня зовут Никита, я двоюродный брат Жанны Борген. Девушка молча моргнула, затем еще раз, ее улыбка, выпестованная ежедневной работой с ВИП-клиентами, начала сползать к идеальной формы подбородку, но я не позволил ресепшионистке далеко отойти от зоны комфорта и быстро ввел ее в курс дела.

Я рассказал, что сегодня утром приехал из Москвы, что мы договаривались с Жанной созвониться, но я, как назло, потерял свой телефон с корпоративной SIM-картой, – наверное, оставил в поезде. Естественно, еще на вокзале я купил себе новый (на этих словах я вытащил из кармана пиджака смартфон), но теперь я не могу дозвониться до Жанны, она не подходит к незнакомым номерам… На последней фразе девушка радостно закивала, очевидно отыскав во всех этих словесных завалах, которые я стремительно, не давая ей опомниться, воздвигал, рациональное – а главное, узнаваемое – зерно достоверности.

– Да, это правда, – сказала она мне, – про незнакомые номера. Одну минуту.

Она подняла трубку, дождалась соединения и произнесла:

– Жанна Юрьевна, на ресепшен ваш брат из Москвы.

И тут настала моя очередь удивляться:

– Жанна Юрьевна сейчас подойдет, – сказала девушка.

Серьезно? Так просто? Первая же пришедшая мне на ум дурацкая выдумка неожиданно сработала, оказавшись волшебным ключом к двери в сложно устроенный мир дизайна и архитектуры класса luxury.

– Меня Саша зовут, – сказала девушка с кукольным лицом, заинтересованно рассматривая меня, новообретенного родственника заместителя гендиректора.

Я даже непроизвольно расправил плечи, прибавив к своему росту пару сантиметров – кто его знает, насколько завышенные у нее могут быть ожидания от брата Жанны – извиняюсь, Жанны Юрьевны. «Эх, Саша, жаль, что я не играю в куклы», – я машинально поднял руку и поправил шарф, и тут моего лица коснулся пронзительный арктический холод, заныл шрам на шее, я повернул голову, и сердце ухнуло куда-то вниз: зря я на что-то рассчитывал – к этому было не подготовиться.

Жанна стояла в трех метрах от меня, красивая настолько, что у меня заболели глаза, в горле пересохло, я судорожно сглотнул, но лишь оцарапал гортань морозной наждачной бумагой. Пауза затягивалась, нужно было срочно что-то сказать, но я был не в силах даже пошевелиться.