Третья террористическая

В дверях замерла его, услышавшая шум в комнате, жена.

Экран вспыхнул, и на экране появилась девочка. Их дочь.

Она затравленно смотрела куда?то за экран и беззвучно шевелила губами.

Звук, надо добавить звук!..

Трясущимися руками он схватил пульт и, путая кнопки, нащупал наконец кнопку звука.

Голос прорезался.

– Папа, папочка, – еле слышно, хотя телевизор был включен на полную мощность, сказала она, – заберите меня отсюда. Скорее. Я боюсь…

И беззвучно, все так же испуганно поглядывая куда?то вперед, тихо заплакала.

Плечи ее вздрагивали, из глаз текли слезинки.

Громко плакать она боялась, что было понятно и что было даже страшнее, чем если бы она рыдала в голос.

Сзади сдавленно охнула мать. Из ее рук выпала и со звоном разлетелась вдребезги тарелка. Муж подскочил к ней и, придерживая за плечи, довел до дивана.

А на экране появился молодой, обросший кавказец. Он был в камуфляже и держал в руках нож. Может быть, для страха, может быть, потому, что это была его любимая игрушка.

– Если хочешь видеть свою дочь живой, приготовь деньги, – сказал он.

 – Пятьсот тысяч долларов!

Он сделал шаг в сторону, и в кадре появилась девочка, которая, видя его приближение, сжалась в комок и затряслась от страха. В глазах у нее был ужас. Ничего, кроме ужаса!

– Если ты пойдешь в милицию, я отрежу ей голову! – сказал кавказец и, схватив девочку за волосы и намотав их на руку, полоснул по воздуху, перед ее лицом, кинжалом.

Девочка взвизгнула и забилась у него в руках. Но он отпустил ее, отбросив обратно на стул.

– Понял – да? Мы позвоним…

Кадр оборвался, и по экрану побежали светлые точки.

Запись была короткая, совсем короткая.

– Мы найдем деньги? – глухо спросила жена. – Ты их найдешь?

Отец девочки ничего не ответил, он сидел, обхватив голову руками, и медленно качался из стороны в сторону. В ушах у него звучал, продолжал звучать голос дочери:

«Папа, папочка… Заберите меня отсюда. Скорее. Я боюсь… Папа, папочка!..»

Денег они не нашли. Они обегали всех знакомых, все организации и банки, с трудом насобирав семьдесят тысяч.

А надо было – пятьсот! Даже если все продать, даже если продать квартиру и дачу, все равно получалось гораздо меньше половины запрашиваемой суммы.

В милицию отец не пошел. В милицию он уже ходил. Чего ему хватило. Он нашел одноклассника, который раньше работал в прокуратуре следователем.

– Что мне делать? – спросил он.

Тот развел руками.

– Дело они, конечно, откроют, – сказал его приятель.