Третья террористическая

 – Но сделать ничего не сделают. Они здесь, у себя дома, ничего не могут, а там!.. Там войска ничего сделать не могут!..

– Что же мне делать? – еще раз спросил отец.

– Не знаю, – честно ответил его приятель. – Я бы искал деньги.

Круг замкнулся.

Он был в администрации, в каких?то бесчисленных общественных организациях, у депутатов, у богатых людей города – его везде внимательно выслушивали, всегда сочувствовали и обещали помощь, но нигде деньгами.

Деньги у них были, но у них не было денег на его дочь!

Похитители звонили ему два раза.

Он оправдывался, объясняя, что такую сумму собрать быстро невозможно, умолял не трогать его дочь, обещал найти деньги, просил еще немного подождать.

– Смотри, дождешься! – предупреждали они, продляя срок еще на неделю.

Потом он получил еще одну посылку. С кассетой. И каким?то небольшим свертком. Эту кассету он просматривал один! Он отправил из дома под каким?то предлогом жену, зашторил окна и включил телевизор.

На экране было то же самое, которое он уже видел, помещение, был стул, на стуле его дочь. И был тот же самый бородатый кавказец.

Кавказец стоял против камеры и смотрел с экрана прямо на него.

– Слушай, мы говорили, что шутить не любим, – укоризненно говорил кавказец. Ему говорил. – Ты просил неделю – мы дали неделю. Ты просил еще – мы согласились. Слушай, сколько можно тянуть! Ты что – не любишь свою дочь?..

Отец, напряженно, боясь вдохнуть, смотрел на экран. Он боялся, он был готов увидеть все, что угодно!.

– Или ты такой тупой, что не понимаешь?.. Мы же убьем ее, и все! Тебе денег жалко, да?..

Кавказец подошел к девочке и взял ее за волосы.

– Смотри, какая хорошая девочка. Неужели ты ее не жалеешь?..

Он сжал девочку крепче и, поставив ей на колени ногу, с силой придавил к сиденью, а коленкой к спинке стула.

– Не жалеешь, да?.. А я должен жалеть, да?

Девочка была ни жива ни мертва.

А отец был уже почти мертв. Он затрясся и стал шарить рукой пульт, чтобы выключить телевизор.

Кавказец выдернул из?за пояса кинжал и стал размахивать им перед лицом девочки, заводя себя и что?то выкрикивая. Что – отец уже не понимал. Он смотрел в лицо, в глаза дочери, полные ужаса! Животного ужаса! Он знал, он слышал, что они запросто могут отрезать голову кому угодно – хоть живому барану, хоть живому ребенку.