Монархическое (учение). II том

Но был не согласен с общим идеологическим мнением Партии и Правительства в сказке: «Стрекоза и муравей», о том что стрекозу нужно было бросить на холоде. Она не работала летом. Плохие фашисты были и белогвардейцы, с таким знаком …, а хорошие наши, я звезду не умел рисовать как друг Мишка. Переезд на новостройку огромного 9-ти этажного небоскреба. Местность как необжитая, не заросшая еще планета, кругом стройки. И неприятность той местности, никогда так и не выправленная и только облагоустроенная, став дном в каньоне длинных девятиэтажек, но все равно пропитавшее самоощущение о том времени какой-то серостью.

Школа. Вначале на первых переменах я как-то получилось всех отчухвостил. Потом им еще захотелось, а я уже не справился с этим напором и увы сам чувствовал себя третированным. Во втором классе утвердилось что я ударник (4) с переходом на высший балл, а на перемене нужно давить Нехора и Шубу, иначе они тебя задавят. Что можно проигрывать – это себе не представлял, потому играя в хоккей с великовозрастными, почти не пропускал шайб в ворота. Из группы ребят постарше из советников по бильярду я ушел к маленьким и как-то незаметно оформил удивительно сплоченный на несколько лет двор. Когда нам дали совсем недалеко на расстоянии взгляда другую, новую квартиру, модерновую девятиэтажку книгой, жизнь пронизалась новыми красками, новой обстановки, неприятной лишь близостью улицы и прохожих к первому этажу с краю. В школе за все года частые серьезные драки, числом более сотни и двух. Постоянная актуальность в правильности и тогда выкреслившимся противоборством добра и зла. В постоянном напряжении, в силу сильно и опасно натянутой струны неприятия нехорошего. Так в детстве, когда нам как игрушка большая попался вдребезги пьяный, и с него дети тщетно пытались снять часы, я им только помог снял, но потом даже когда взрослые сказали правильно что сняли, пить не будет, понимал базисно что это не так. В новой четырехкомнатной квартире в своей комнате закрывшись и обособившись в мечтаниях и представлениях юности, начал вторую взрослою часть жизни. Потом эзотерик найдет что в это время длинною во много месяцев, было повышение до 50—60% того что может называться «чувством любви», или «разговором с Богом». Окончившись, то благостное время внутреннего томления кончилось одновременно с окончанием чтения серии книг Дюма, желанием написать что-то свое, в продолжение дефицита некоему романтичному удивительному.