Монархическое (учение). II том

Почему случилось так что я забыл два важных телефонных разговора с гороскопщиком, который фактически выложил все что со мной должно было быть в этот последний цельный период, основывающийся на пребывании в России, или вернее даже уточнялось в бывших границах СССР, потому что переходы этой границы в Румынию из Молдавии и в Польшу, 200 м до самой Польши, вспоминалось с тем как пограничники сообщали мне о успехах моего продвижения во время задержания. Но пророчества эти были совсем не так явны, что так явно существует будучи сбывшимся, как сейчас.

Знай я точно о большом жизненном провале во многих сферах, начиная от документационных и до финансовых – называемого у эзотериков общим понятием: «разрушение судьбы», я бы подстраховался и положил бы все деньги в гос. банк, тогда дававший годовых более 100% и спокойно представился будущим невзгодам, хотя кто его знает, какими бы они тогда были, что бы быть настоящими, я и при правильном варианте, самом облегченном, и то на неделю угодил в самую настоящую тюрьму, впрочем показавшуюся детским садиком, по сравнению с тем что вообще рассказывают про тюрьмы имея ввиду советские. Итак, в речах гороскопщика говорилось о 7—8? Годах пребывания в СНГ. Я помню отвечал, что я всего пять лет-то живу здесь (в США), как и куда мог вместиться такой большой срок в моей жизни? К тому же я знал, что больше года за пределами США быть нельзя. Потом было забытие всех этих речей в точном установлении срока с умыслами с 2—8 лет и количество месяцев в 10,5 или 11,5, даже 20 дней. Я добавлял ну вам бы еще два дня, или даже сказал «два часа» до полного не хватало и вы бы мучались! Так и говорите округленно! Вот сколько фигурировало. Сейчас когда прошло почти 3—4—5—7 лет, вспомнилось последнее 8, когда утомив меня слушать его подсчеты и кидать 25-центовики на холоде, как раз после библиотеки с древними писаниями, я вытянул с него что-то сейчас помнящееся как 7—8, ему не важно тогда вдруг стало, а мне и тем более, еще ничего не понять было. Все эти сроки потом явились интересными вехами ожидания при воспоминании на раззоре судьбы, не то что бы трудном от безденежья, но немощном от самой нелегальщины, от отсутствия документации. И невозможности сделать ничего. И как бы понадобились потом эти деньги на президентскую компанию или на издательство романа. И неустроенности баз передислокации. Лучше не пытаться вспомнить все выспрашиваемое, касавшееся тогда даже двух коренных зубов, отсутствовавших тогда еще в количестве 1,5.