Монархическое (учение). II том

Подсознание открывает воспоминания о том что гороскопщик говорил что меня арестуют и в наручниках депортируют в Америку, но потом добавил что что-то одно из сказанного им не сбудется. Эта депортация стала очень актуальная когда в польском лагере вдруг заговорили про: Америка депорт! Так же показалось что экстрадиция засветила в камере – одиночке на Украине, все интересней. Тем более что мне всегда хоть не на долго хотелось посетить эту страну еще раз, про которую я по-слабости ее, могу сказать как про свою страну. И все последние года в России и Украине я на все смотрел иным взглядом, сформированным на Западе.

Оный был даже самым нужным в специализации быть правителем на Руси, не столько экономическим, сколько социально-психологическим устроителем к ладному на выборах. Ко всему прочему меня сильно мотало и бросало не только вправо-влево, но и по иным линиям. Вверх-вниз – просыпаешься в электричке, на тебя лают два пса, в фуражках и по-человечески – менты, оскорбляют. При том что было полетное там на Западе, вечером звонок снизу. Кто это может быть? Адвокат наверное. Да пошел ты! Буду я еще с тобою здесь объясняться. Я тебе уже все сказал, что нужно говорить будет, еще на прошлой сессии. Никто из восточных людей кроме как по большому блату, больше отнимающему, так превосходно с этим себя не чувствовал. Помню как обречено рассказывали русские родители о своем сыне, сорвавшим с другого шапку и доигравшегося. Сколько людей выкабенивающихся на твоих глазах во зле, понятым ими как нечто верное и единственно действенное, то самое активное, приносящее результат, вместо этих нюней о добре. Полное безверие. Бог любит зло или есть только мягкое зло – как говорил один урка. С другой вышней стороны, воспоминания о том что тебя как притягивало в битком набитый людьми дом, так что за последним дверь не закрывалась и даже захотелось залезть по их головам и лапсердакам вовнутрь. То потом узналось из газет было ожидание Мошиаха на 18 авеню. Достижения психических практик по воспоминанию прошлых жизней, нейтральное по сути своей, могущее привести к воспоминанию моей прошлой жизни, которую Лазарев за 100 $ определял в 434 года. Те ли самые это тридцать две седьмины жизни, возможно относящейся к жизни Иисуса? Тогда еще есть время и под смех успеть хоть чего-то добиться даже и мне, как человеку смочь познать, что по условиям нынешнего познать не могу. Не было достаточных усилий, или же наработанной сильной погрешности противодействия, вокруг этого, все еще не прорывающегося.