Монархическое (учение). II том

Я потом запросто встречал сторонников Гробовского понаслышке на одно только имя клюнувшего на него с пояснительными объяснениями о имени (фамилии) даже каком-то таком, это чтобы боялись – символизм. Полная со всем этим и во всем этом неудача хоть что-либо поделать, дабы прорвать сие заендевение. Материально поддерживал существование на чуде того, что когда по всем этим инстанциям ходишь, то деньги на дороге, в снегу совершенно невидимые находятся и на простые продукты как то: мука, фасоль, каши хватает.

И даже кошечке-чернушке хватало, кою я взял с электрички из-под ног. Поняв наконец что массовое сборище можно было вызвать, если только дать объяву всеобщих сборов придурков или говноедов, я уезжал электричками из этого стылого надоелого родного города. По дороге встретил парня, ездившего за кольцами от Властелина колец. Узнал от него, что 4 тысячи таких же самых полудурков собралось на фестиваль в Томске! Может ему почудилось что 4, но Томск – это же такая неудобь добираться по многотысячекилометровым просторам Сибири, да еще и в сторону от главной магистрали. А это круто они забрались всем скопом ловить кольца, так что одному из них показалось что их именно 4 тысячи. Вот где оказывается вся пассионарность скопилась! Нужно мне там было быть и всю их дурь направить в нужное русло только, например к стенам израильского посольства покасипорить в протесте за реальным, чем их полупридурочные кольца, коих они добивались. Это же какую шоблу придурков, когда бы отхлынула назад до дому, тогда и поймать их на идею! Там бы и думать нечего было, без всяких пониманий и уговариваний куда, да что, да зачем, без всего того ушлого, что отбивает от общего на свою единоличность. Была бы им все загородившая наглядная идейная течея, так покасипорить!… Хотя… судя по этому встреченному мной придурку, и тому как нехотя он делился своим пропитанием, при первой же возможности слиняв… Если и все остальные такие же были, то эффект был не больший бы. При мне было все мое, и тяжелые рукописи романа с началами философского труда, и телевизорчик, и даже пила с топорищем, повезенные обратно, опять же за возможным понадобленьем. Америка воевала с Ираком, я поперся в Абхазию, зачем-то и сам не знал зачем. Без документов, из-за которых возникали торможения с милицией, целые сутки провел в казахстанской, пришлось обходить официальные ворота через крутейшие на спуск горы.