Краткая история: Реформация

Боб Скрибнер подчеркивал значимость такого языка и изобразительной продукции в религиозной жизни XVI века. Тем самым он подлил масла в огонь продолжающихся споров о силе и эффективности печатного слова и изображения, использовавшихся как оружие в конфессиональном противостоянии в XVI веке[31 - R. W. Scribner. For the Sake of Simple Folk: Popular Propaganda for the German Reformation. Cambridge: Cambridge University Press, 1981; M. Edwards. Printing, Propaganda, and Martin Luther. Berkeley: University of California Press, 1994; L.

 Febvre and H.-J. Martin. L’apparition du livre. Paris: A. Michel, 1958; L. Febvre and H.-J. Martin. The Coming of the Book: The Impact of Printing, 1450–1800, 3rd (ed.). London: Verso, 2000; K. Hruza (ed.). Propaganda, Kommunikation und ?ffentlichkeit (11.–16. Jahrhundert). Vienna: Verlag der ?sterreichischen Akademie der Wissenschaften, 2002; P. A. Russell. Lay Theology in the Reformation: Popular Pamphleteers in Southwest Germany, 1521–1525. Cambridge: Cambridge University Press, 2002; A.  Pettegree. Reformation and the Culture of Persuasion. Cambridge: Cambridge University Press, 2005; E. L. Eisenstein. The Printing Press as an Agent of Change. Cambridge: Cambridge University Press, 1979; E. L. Eisenstein. An Unacknowledged Revolution Revisited // American Historical Review 107, no. 1 (2002): 87–105; E. L. Eisenstein. The Printing Revolution in Early Modern Europe, 2nd (ed.). Cambridge: Cambridge University Press, 2005; J.  Schwitalla. Deutsche Flugschriften, 1460–1525: Textortengeschichtliche Studien. T?bingen: Niemeyer, 1983; L. Roper and J. Spinks. Karlstadt’s Wagen: The First Visual Propaganda for the Reformation // Art History: Journal of the Association of Art Historians 40, no. 2 (April 2017): 256–285.]. Привлекательность печатной книги как средства формирования умов очевидна: она узнаваема и материальна и для большинства ученых обнадеживающе знакома как хранилище идей и сведений. Однако более широкая «культура убеждения», обсуждаемая в работе Эндрю Петтигри и других, расширила границы споров о характере и степени воздействия пропаганды в период Реформации. Учитывая сравнительно небольшой круг читающей публики в Европе раннего Нового времени, ограничения, налагаемые ценой книг, доступностью образования и время от времени вводимой цензурой, можно задать вопрос, насколько важен был печатный станок в процессе распространения идей Реформации.