Двуликий изгнанник

– Он не умеет, мой господин.

– Давайте мы его научим!

– У нас вряд ли получится.

– А говорить – тоже не умеет?

– Нет, милорд. Доктор вчера сказал, что у «второго вас» нет языка.

– Но всё равно второй я такой забавный! Он мой друг. И я его люблю.

Бетси опустила взгляд, очень аккуратно подавая овсянку. После завтрака Эдвард встал спиной к окну.

– Милорд, не лучше ли будет вам посмотреть на жеребёнка на лужайке, чем на стену?

– Нет, Бетси, спасибо. Я видел лошадку вчера.

А сегодня пусть он посмотрит. Он может! – Эдвард закрыл глаза. – Вот! Получилось. Не зря доктор говорил, что на затылке у меня глаза шевелятся. Спиной вижу. Хи-хи!

– Как вам будет угодно.

Бетси пошла в свою комнатку на третьем этаже особняка и только там тихо заплакала. Всех поражало, с какой нежностью Эдвард относился к своему уродству. Просил родителей целовать на ночь худенькую сморщенную рожицу. Тут же поворачивался спиной ко всему, что вызывало интерес: показать «другому мне».

Единственными собеседниками Эдварда были Бетси, святой отец Альберт и доктор Джеймс Вильбанд.

Священник показывал мальчику цветные картинки ангелов и праведников.

– Смотри, это – святой Эдуард, твой хранитель. Каждый раз, когда ты делаешь что-то хорошее, он кладёт в корзинку цветок. А если ты ведёшь себя плохо, то корзинка наполняется камнями, а это очень огорчает Бога.

– Ой! – испугался Эдвард. – Вчера там оказался камень…

– Неужели? Расскажи мне, мы постараемся его оттуда убрать.

– Я… я напугал матушку, когда повернулся к ней спиной. За это отец выгнал меня из комнаты.

– Ничего, мой милый. Бог никогда тебя не выгонит, – отец Альберт перевернул страницу и показал Деву Марию – светлую, сияющую, в голубом плаще-накидке, – и Небесная Матушка любит тебя.

Таков был мир, изображённый в чудных и мудрых книгах. Со временем Эдвард надеялся научиться понимать эти странные заковыристые значки на листках и тогда не оставить непрочитанной ни одну книгу из отцовской библиотеки: так много ему хотелось узнать.

Иногда с интересом наблюдал он за слугами. Хоть отец и повторял, что все они – «мелкие людишки на одно лицо», Эдвард никак не мог этого понять. Ведь «все они» – такие разные! Кэтрин, старшая горничная – пухлая, коренастая, никогда не расставалась со шваброй, вставала раньше всех и кликала своих подручных «девонек» – Энн и Лотти.