Кими Райкконен. Последний настоящий гонщик «Формулы-1»

На тот момент уровень владения английским у скромного финна оставлял желать лучшего, поэтому менеджеры Дэвид и Стив Робертсоны предупредили его, что общаться с прессой нужно осторожно. Пишущие о «Формуле-1» журналисты славились тем, что устраивали шумиху уже только из оброненных пилотами придаточных предложений, потому что каждое слово всяк был горазд интерпретировать по-своему. Все это приводило к разного рода незадачам, исправление которых могло потребовать чрезмерных усилий.

Кими воспринял совет Робертсонов более чем всерьез, что, собственно, очень хорошо подходило его характеру – он не особенно любил встревать в разговоры с чужими и незнакомыми.

В результате, вынужденно остановившись перед репортерами, он бросал свое извечное «I don’t know», что бы у него ни спрашивали.

Моя собственная тактика в паддоке строилась на том, чтобы обратиться к пилоту, пока кругом никого нет, но в случае с Кими это плохо работало. Как правило, едва завидев издалека журналиста любого окраса, Райкконен разворачивался и исчезал, как и не было.

В Хересе его родители, Матти и Паула, с самого начала предложили мне свою помощь в выстраивании доверительных отношений с самым сложным интервьюируемым за всю мою карьеру. С ними я близко сошелся только в боксе, а с Калле Йокиненом, выведшим Кими на международный уровень, я встречался и ранее, когда тот участвовал в заездах Formula-Renault в Британии.

Этнически род Матти Райкконена уходит корнями в карельскую землю. В период Второй мировой войны прадеду Кими пришлось эвакуироваться из местечка R??kk?l?, что неподалеку от S?kkij?rvi (ныне Кондратьево Выборгского района.

 – Прим. пер.), известного своим классическим наигрышем «Полька из Сяккиярви». Матти – истинный карел во всей прямоте, непосредственности и простодушии, и Паула Райкконен научилась ценить эти черты своего мужа, что сразу обратило на себя мое внимание уже во время первой нашей встречи.

Мать Кими призналась, что еще ребенком ее сынуля испытывал сложности с общением, поэтому старший брат Рами выступал своего рода переводчиком малыша Кими, даже когда тому требовался стакан молока.

Общение шло так: Кими бурчал что-то несвязное, Рами подхватывал эстафетную палочку и переводил на финский, чего мелкому не хватало.

Отправляясь в большой мир, шестнадцатилетний Кими практически не владел никакими языками. Много позже я узнал, что, перейдя под опеку Робертсонов, он сначала жил в семье операционного директора Джими Уоррена.