Кими Райкконен. Последний настоящий гонщик «Формулы-1»

У того было двое маленьких парней, которые на тот момент только начинали разговаривать. Они-то и стали первыми, к кем Кими начал общаться по-английски. Со временем языковой багаж вырос. Определенную помощь оказали найденные робким юношей на полке у Уоррена видеозаписи автогонок.

Дэвид и Стив Робертсоны признавали, что в период Formula-Renault словарный запас технических терминов Кими состоял только из двух слов: «understeer» и «oversteer», означающих избыточную и недостаточную поворачиваемость.

Мне же стало легче работать по мере роста доверия со стороны Кими.

На прощупывание почвы и завязывание знакомства ушел целый первый сезон в «Формуле-1». Все новости поступали только от родителей или от менеджеров. Заручиться доверием такого неоднозначного человека, как Райкконен, было непростой задачей, соответственно, считаю случившееся одним из достижений моей карьеры.

Глава 10

Звонок в Малайзию

Осенью 2000 года Малайзия, входящая в список моих любимых мест, единственный раз принимала завершающий этап чемпионата мира.

В ходе предыдущих заездов в Японии мечты Мики Хаккинена об очередном чемпионстве окончательно рассеялись, а Мика Сало произвел свой последний заезд в составе Sauber.

Гонки «Гран-при Малайзии» проходили 20–22 октября 2000 года, но запомнились они совсем по другой причине, а именно: тогда я сделал свое самое первое интервью с Кими Райкконеном. В ту приснопамятную пятницу 20 октября, в момент, когда обстановка на треке накалилась до предела, сам Кими находился страшно далеко от автодрома «Сепанг» – у себя дома в Эспоо, он позвонил мне прямо в комнату для прессы в пятницу.

Собственно говоря, накануне вечером до меня дошли слухи о том, что Sauber планирует ангажировать его в качестве своего пилота на сезон 2001 года. На завтраке в пятницу Петер Заубер просто подтвердил свое решение.

– Детали нашего соглашения нуждаются в доводке, но мы с большим энтузиазмом начинаем сотрудничество с Кими, – сказал тогда он. Это был момент, когда казавшаяся недостижимой утопией мечта на раз-два обрела вполне конкретные черты.

У меня в руке затрясся картонный стаканчик с кофе. Отчего-то захотелось побыстрее вернуться в прохладную комнату для прессы.

Уже оттуда я связался с пресс-атташе Кими Киккой Куосманен. Спросил, можно ли переговорить с пилотом по телефону. Кикка ответила, что попросит Кими мне перезвонить. Несколько минут ожидания в прохладе – и зазвонил телефон. Подняв трубку, я услышал немного грассирующее: «Райкконен звонит».