Иллюзия

Кабинет истории блестел люминесцентными лампами, из украшательств – гирлянды затейливых снежинок, вытащенных из новогодних запасников. Парты сдвинули в три ряда по три, для торжественности накрыли белыми скатертями. Из винегрета колом торчала столовая ложка. На трехэтажной стойке расселись яблоки, апельсины, вальяжно разлеглись бананы. Нюх будоражил аромат оливье, точно флагшток высилось шампанское.

– Давай сюда! – Руслан потащил друга к срединному окну. – Лен, иди к нам!

Забаровский перестал скрывать привязанность.

Подруга смутилась, по привычке пряча чувства. Победила близость прощания со школой, прошлость экзаменов, наплевательство на сплетни. Будяк присела рядом с сердечным другом.

Счастливый ухажер выпал из общения, внимание сконцентрировалось на спутнице. Он накладывал салатики, шептал на ушко, невзначай прикасался к ручке. Глеб сидел памятником себе перед пустой тарелкой. За время застолья лишь раз хрустнул яблоком, смутился больше. Надкушенный фрукт вернулся на этажерку. Ягодкин ворковал с пассиями сдержанно – мамы дежурили в коридоре.

Выпускники чувствовали себя, словно на приеме у английской королевы. Беспричинно стеснялись, боясь проронить лишнее слово, будто новая одежда родила новых людей. Лишь за столиком Скрипкина царило веселье, пьяные выкрики, сальные шутки. Степан пронес в школу портвейн, разливал по бокалам втайне от всевидящих глаз учителей.

Посиделки, томительные для Малышева, для Руслана пролетели, точно миг. Он порывался выпить с Леной на брудершафт, но та еще не дошла до кондиции.

Геннадий Михайлович объявил дискотеку, девчонки с готовностью покинули насиженные места, Будяк увлекла Забаровского. В опустевшем кабинете остался один Глеб. Он еще раз откусил яблоко, посмотрел на полный бокал шампанского, вспомнил материнский наказ. «Сбежать бы отсюда, выгляжу, как дурак». Он скоропалительно выпил. Игристое холодком прошлось по горлу, пощипало живот, разогнало кровь. «Пойду в туалет, хоть волосы приглажу».

В предбаннике уборной, на корточках, упершись в красные стены, сидела скрипкинская компашка, смолила бычки до фильтра, словно вечно выходные слесаря.

– Налей мне. – «Стиляга» вплотную приблизился к главному хулигану. Шампанское, в полном соответствии с материнским предостережением, подействовало на раз.

– А тебе не харэ, Малыш? – Степа оскалился.

– Ну, налей, не жмотись.

– Санек, дай-ка стакан, – эксперимента ради приказал главарь.

На свет явился бокал, прихваченный из «кафешки».