Иллюзия

Выпускник рухнул сверху, по мягкому телу учительницы сполз на пол. Классная заохала от боли. Партнер смог лишь перевернуться на спину.

Поднялась суматоха, музыка стихла. К Оксане Владимировне подлетели сердобольные ученицы, коллеги, помогли оправиться от шока. Малышев, словно опрокинутый на спину паук, бессильно размахивал конечностями. Зал плыл перед глазами. Мерцающий шар. Разгоряченный взгляд склонившегося Руслана, осуждающий Лены. Белая ворона, извалявшись в пыли, стала серой.

Приятель повис на плечах Забаровского, с другой стороны помогала Будяк.

Ночная улица. Спертый воздух. Серый френч пятиэтажки. Глеба вывернуло наизнанку на лужке для ленивых собаководов. Верный друг поддерживал, также упав на четвереньки. Лена отскочила в сторону, зажав носик.

– Все-таки напился! – взорвалась мать, принимая сына из рук провожатых. – Испачкал костюм… Горе ты мое… Спасибо, что привели.

Родительница быстро захлопнула дверь перед ребятами. Забаровский с минуту постоял, прислушиваясь к крикам, грохоту падающего тела.

– Пойдем, что ли? – Будяк легонько потянула дружка за плечо.

Короткая ночь вздыхала маревом. Легкий туман одуванчиком укутывал улицу, дунь, – истомная пелена рассеется вмиг.

– Ты меня проводишь? – Девушка слегка сжала локоток парня.

– Конечно.

– Может, сходим к Десне? – предложил Забаровский, желающий продлить очарование.

– И что мы там будем делать?

– Купаться!

– Не-е, я купаться не буду… Холодно.

Руслан скинул пиджак, заботливо укутал девичьи плечи, настойчиво увлек к реке.

От высотки они повернули налево, прошли мимо обшарпанного ДК Горького, центрального входа на стадион, двухэтажных домиков Никитинской. Молодые люди остались вдвоем на перекрестке ночи, в усталой ласке прикосновений. Мимо проплыл кованый заборчик парка «Юность», с легких уст юноши переименованный в «Ювентус», – ежевечернее прибежище молодежи в поисках любви. Ни души на низеньких скамеечках, еще не остывших от страстных объятий и глубоких поцелуев. Мрачным курганом предстал парк железнодорожников с вечным огнем, эстакада, серо-белое здание вокзала. Сонную дымку оглашали гудки паровозов, шелестели смутные объявления дежурной.

Они спустились на пляж с детскими «грибками» и зелеными кабинками для переодеваний. Забаровский быстро сбросил рубашку. Галстук лег сверху, туфли аккуратно встали рядом. Лена смущенно отвернулась, рассматривая флору в сумеречной мгле.

– Ты идешь? – оставшись в горошечных семейниках, позвал дружок.