Дневник провинции

Во-первых, – москвич являлся отличным собеседником, Сергей обожал слушать его рассказы о крутых столичных делах. Во-вторых, – Авдеев понимал, что человеку, который живёт один, да скрываясь, просто необходимо общение.

Байки о братве из Москвы, их жизни, начинающему бандиту очень нравились, в то же время они усиливали в нём внутреннюю пустоту – хотелось тоже пожить подобным образом.

Порой Сергей замечал странность: Виктор (как и Придан), пытался вывести его на важный разговор, но не решался.

Одна из немногих сохранившихся записей в тетради Сергея.

23 – го февраля 1995 – го года.

Приехал поздравлять Свиридова, немного отметить заодно с ним. Москвич в разгар распития протянул мне чёрно-белую фотографию со словами:

– Запомни.

Я пристально изучил фото: с карточки улыбалась девочка лет семи, обычная, ничем не запоминающаяся. На обороте снимка кривая надпись, сделанная явно детской рукой, – «Любимому папе от Даши».

– У тебя есть дочь? – Предположил я, возвращая фото.

– Угадал. Дашка моя. Давно не видел её, раньше не сильно нужна была, знаешь, есть ребёнок и есть! Живёт там себе у бабки с матерью и ладно. Я ж крутой парень, Москва, все дела. А последний год скучаю сильно, увидеть хочу… нет возможности.

– Мило, – сказал я и, полагая, что он не просто так дал фото, поинтересовался, – ты зачем её показывал, дело имеется? Не поверю, что по сентиментальности.

– Дело? – Задумчиво переспросил Витёк, причём не меня, скорее собственные мысли, – возможно, появится! О том позже.

– Она ж маленькая, ты чего? – Посмотрел я на него, как на дурака.

– Не сказал бы, – наполнил стоявшие перед нами рюмки приятель, – ей 18 лет в декабре этого года стукнет: брат когда-то звонил, говорил: «Девка – огонь! Устала пацанов от себя отгонять» – думаю, тебе тоже понравится. Одному тебе бы её и доверил. Ладно, вздрогнем. – Поднял он своей огромной рукой стакан, едва не ударив им о потолок.

Я понял, Витёк задумал что-то связанное с дочерью. Расспрашивать не стал, не принято, захочет – сам расскажет. Хотя заинтриговал сильно, не отрицаю.

Начало марта 1995 – го года. После очередной беседы с москвичом душевное состояние Сергея пошатывалось. Его разрывало изнутри: лежал ночью рядом с Ксюшей и тяжело вздыхал, она часто спрашивала, – «Ты чего так сопишь?» – он отбрехивался, не говоря правды.