Дневник провинции

– Что ж, за наступивший Новый год и за знакомство по чуть-чуть примем на грудь? – предложил хозяин, – знаю, среди братвы оно не приветствуется, но иногда можно: я специально вас ждал, сам ни-ни.

– Раз ждал, – улыбнулся Юра, – тогда почему бы и нет?

За столом, при достаточном свете лампочки Сергей внимательнее рассмотрел нового приятеля, пока тот своими большими руками разливал в гранёные стаканы водку.

Витёк обладал внушительной внешностью, широкоплечий, весом около центнера. Вероятно, раньше усердно занимался в качалке, но сейчас, мышцы его пребывали сильно «на спаде».

Темноволосый, стрижка «под ёжика», глаза карие. Он часто смеялся или улыбался так, что можно рассмотреть наличие золотого переднего зуба во рту. На правой щеке сильно выделялся колотый шрам, можно смело сказать – он обладал внешностью современного, стереотипного мафиози.

– Верить Серёге, можешь как мне, – начал хвалить помощника Юра, – наш парень! Участвовал тоже немного на постсоветском…

– Да? – удивился Витёк, – так и не скажешь по виду, а где, Абхазия?

– Есть разница? – Возмутился Придан, – он и после армии, в наших войнах на «стрелках» побывал: пороха понюхал вдоволь! Меньше лишних вопросов задавай.

– Понял тебя Юр, – слегка обиженно отозвался хозяин дома, – хоть войска назови, «Царица полей»?

– «Мазута», – ответил Авдеев, осушив стакан с водкой и, громко стукнув им по столу.

– Уважаю. А годков сколько полных?

– Двадцать один ему недавно стукнуло и хватит приставать к племяшу.

 – Строго посмотрел Юра на своего крупного кореша.

Гости довольно долго просидели у Виктора. Пили, разговаривали, шутили, смеялись; по-доброму, чисто так, искренне, как родные братья. Нечасто подобное выпадает, чтобы взрослые люди, собравшись вместе, могли весело и интересно проводить время, не споря друг с другом и не повторяя одни и те же фразы по сто раз, вроде, – «Ты меня уважаешь?»

Сергей сразу принял Витька за своего.

Бывает такое: человека знаешь всего час, а кажется – знакомы давным-давно. Москвич умел разрядить обстановку, являлся хорошим рассказчиком и сам умел слушать.

Беседовали в основном про весёлое: о молодости, чудаках, встречающихся на пути; девушках и реже, о той жизни, от которой Витёк сбежал. Лишь иногда, когда Свиридов смеялся или рассказывал что-нибудь, его «лицо со шрамом» на секунду становилось серьёзным и здоровяк умолкал, только на секунду.