Наследник нечисти. Упырь

Насколько бы «враждебно» Алиса ни относилась ко мне, не обвиняла во всех смертных несчастьях и, пусть всё ещё любила того, своего первого парня, жила она по принципу произведения А.С Пушкина, – «Но, я другому отдана, я буду век ему верна!»

То есть, моя супруга не гуляла нигде на стороне (она и с подругами не особо общалась), не изменяла и, по всей видимости, смирилась со своей участью, – такая вот, мол, её доля бабская!

Спасибо ей за это… это много значит и дорогого стоит.

Здесь, пожалуй, закончу лирическое описание своей обыденной жизни, так как суть рассказа, о другом, без мистики в котором, совсем не обойдётся…

Глава 3.

Письмо

Мы прожили в браке с Алисой больше двух лет. Я имел своё дело в бизнесе у матери и тестя-отчима, зарабатывал хорошие деньги и жене работать нужды не было; она хозяйничала по дому и занималась любимым делом – рисовала, вернее, писала картины.

Если не считать наших с супругой семейных отношений, то всё выпадало вполне удачно: хорошее жильё, солидная работа, дорогая иномарка; возможность покупать себе то, что нравится, не глядя на ценник (в пределах разумного) и т.

 д.

Детей только не успели нарожать ещё, да и не до них пока что, – не так мы с Алисой ещё притёрлись за два с половиной года, – «Не стерпелось – не слюбилось».

За время нашей совместной жизни мы старались раз десять устраивать перемирия, мол, – «Давай жить без истерик, скандалов, станем просто воспринимать нашу «семейную идиллию» как работу.

Разумеется, долго ни одна договорённость не длилась. Всё рушилось и начиналось по новой: скандалы, истерики, слёзы, битьё посуды… мне, кстати, к тому моменту в магазине стали скидки на тарелки делать, без шуток!

Однако, всё равно за это время мы смогли хорошо устроить нашу двухэтажную квартиру, и она вполне походила на «семейное гнездо».

На первом этаже располагался зал, кухня с баром пополам; две пустые комнаты, их заранее отвели наши родители под будущих детей.

Санузел и Алискина мастерская, которая у неё вечно полностью забита всякими рамками, полотнами, банками – склянками, кисточками и много чем другим, в чём я совершенно не разбираюсь и потому, опрометчиво всегда называю барахлом.

На втором этаже возвышалась наша спальня с выходом на балкон; кладовая, пустая комната и мой кабинет, потолки в котором я специально занизил, мне так уютнее работать (сказалось детство, проведённое в деревенской избушке).