Баронесса из ОГПУ

Украсть народные деньги, конечно, – великий грех! Тьфу ты, старорежимными словами уже заговариваться стал. Украсть – большое преступление! Но позволить совершить диверсию, которая помимо материального и финансового ущерба может унести десятки, а то и сотни жизней ни в чем не повинных людей, мы не можем! Главное, чтоб твой Григорий Матвеевич не выкинул фортель.

– Не выкинет. Увидите.

На следующий день, когда Зоя поехала к Наде, как договаривались, та, опустив глаза долу, произнесла:

– Муж приходил вчера поздно ночью и наотрез отказался встречаться с тобой.

– Да?.. Он…

– Он сказал, что агенты ОГПУ, как только выйдут на него – арестуют и упекут в тюрьму. Здесь, на свободе, он может принести больше пользы, чем заключенный в каземат.

– И это все?..

– Григорий передал, что готовится серьезная диверсия на станции КВЖД. Когда и как планируется провести ее, не знает, но то, что – это будет скоро, и его собираются в этом задействовать, точно. С мужем занимается инструктажем какой-то бывший белый офицер.

– Надя, мне надо встретиться с Григорием Матвеевичем. По-другому я не смогу помочь вам. Ты объясни ему, что мы можем увидеться на его условиях, где он скажет. Но это сделать надо непременно.

– Я ему говорила, даже плакала. Но он ответил, что не хочет быть расстрелянным своими. Сказал, что не враг советской власти и, если суждено ему погибнуть, тогда уж в схватке с врагом, не иначе.

– Вот что он задумал?

– Он сказал, что на счет предстоящих дел его держат в неведении. Ни о какой диверсии не говорят. Мол, намечена акция устрашения – разбойное нападение на административное здание управления КВЖД. И все. Но муж думает, что дело может оказаться намного серьезней. На станции в тупик загнаны несколько цистерн с тракторным керосином и другими нефтепродуктами. А если их взорвут?..

– Даже представить страшно.

– Зоя, что теперь будет? – дрогнувшим голосом спросила Надя.

– Пока не знаю, подруга.

– Подруга?

– Разве мы не стали подругами за эти дни?..

– Стали. Стали, подруга. И я верю тебе.

– Я тоже тебе верю, Надя. Надо, чтоб и Григорий нам поверил. Ты скажи ему так – мы нуждаемся в его помощи! Мы все – и ты, и я…

– И Маруся.

– И Маруся тоже.

В «Братстве русской правды», в целях соблюдения строгой конспирации, агенты – так называемые «братчики» – работали по трое – «тройками».