Мой генерал Торрихос

Абрахам смотрел на меня, будто бы желая улыбнуться, но не имея для этого сил, и его улыбка, не успев расцвести на лице, превратилась в размытую гримасу, подобную отражению в блюдце воды на дне колодца.

Я закончил монтаж фильма, и его показали в воскресной программе национальной гвардии. И я решил поехать в Фаральон, чтобы убедиться в том, что генерал видел эту программу. Ещё я хотел посмотреть и его реакцию на неё.

Когда Абрахам появился на экране, генерал обернулся ко мне, как бы спрашивая, откуда этот ребёнок.

«Биафра», – сказал случайно оказавшийся с генералом министр здравоохранения. «Нет, – ответил я, – Пенономе».

Генерал посмотрел фильм, но воздержался от комментариев. На следующий же день он отдал приказ, согласно которому все младшие офицеры армии посетили отделение в больнице Пенономе, где лечат голодавших детей.

В такой форме он показывал армии, против кого должно быть обращено её оружие. Как бы между прочим туда поехал и я, сопровождая посещавшего Панаму аргентинского писателя Луиса Гуагнини, ещё одного уже ушедшего от нас и дорогого для генерала человека, о котором я ещё напишу.

Интересно было наблюдать зрелище знакомства офицеров с панамской реальностью в больнице Пенономе.

Неизвестно, в какой форме генерал отдал приказ об этом знакомстве, но местные медики внесли в это свои придумки. Например, перед одним из детей они положили тарелку с огромным куском мяса. Ребёнок публично пытался, делая смешные движения, использовать вилку, чтобы попробовать его, но у него не было сил ни для этого, ни даже для того, чтобы разжевать мясо.

Наблюдавший это зрелище офицер выходил из себя от гнева и ярости. И именно этого и добивался генерал.

Применяя те же жёсткие концепции, он анализировал проблемы других стран. В одном из интервью журналу «Тетради третьего мира» генерал заявил, что суть вооружённого конфликта в Сальвадоре – это не более и не менее, а просто яростная классовая борьба, с отличием от других её форм в том, что обе стороны в Сальвадоре вооружены.

Яснее петух не поёт. Хотя есть и глухие, которые этого не слышат.

Классовая борьба там, говорил он, это не конфликт между двумя крайностями – левой и правой. И не следствие несправедливого владения почти всех земель 14-тью семьями. Это просто классовая борьба. А разница только в том, что обычно одна сторона бывает вооружённой, а в Сальвадоре вооружены обе стороны.