О.С.А. Роман

– А, щиплет! – вскрикнул Бокалов. – Больно же!

– Ниче, терпи, щас пройдет. Пойдем-ка, чего покажу.

И бабушка пошла на задний двор, где были постройки – сарай и баня.

Семен зашагал следом. Они подошли к бане, зашли в предбанник.

– Смотри, – сказала бабушка, подняв голову вверх.

– Куда смотреть?

– Вон, на крышу смотри, туда, дальше.

И Бокалов увидел в дальнем углу, там, где один бок крыши упирается в другой, серое, словно из войлока, яйцо огромного размера.

– Что это? – испуганно спросил он, будто увидел неопознанный летающий объект.

– Это гнездо осиное, – спокойно произнесла бабушка, – как-то надо от него избавиться.

– А как?

– Сжигают их.

– А как же баня? – удивленно посмотрел на бабушку Семен, – она ведь сгорит вместе с этим яйцом!

– По осени они гнездо оставляют и в землю уходят зимовать. Вот гнездо сшибают да жгут. А весной осам лететь некуда, они новое место ищут и там гнездо вьют. Так что до осени придется ждать. Если сейчас сбить, то целый рой растревожишь, горя не оберешься.

Но они безобидные, ты их не трогай, и они тебя не будут.

– Да слышал уже, – огрызнулся Семен, – я ее не трогал, а она…

– Ты руками, поди, махал, бегал. А она ведь неразумная, взяла, да и тяпнула тебя.

– И чего? Мне теперь и в мяч не поиграть, что ли? – еще больше возмутился Семен.

– Да играй ты себе в мяч, авось и не тронут тебя больше. А лучше бы взял банку да набрал малинки в огороде. Глядишь, поели бы с молочком. Да сахарком присыпать, вкуснятина.

Пойди, набери баночку.

– Ладно уж, – нехотя согласился Семен, – давай свою банку.

Семен всегда с нежностью вспоминал бабушку, он любил ее. У нее было много внуков, и всех она любила особенной любовью, и каждому по секрету шептала на ушко, что он самый любимый ее внучек.

Бокалов взглянул на часы, до конца смены оставалось полчаса. Он практически не заметил, как пролетел этот сумасшедший день.

За его галерейную практику встречалось много разных сумасшедших, но так, чтобы пугали его смертью, не было.

Семен бы и рад был выбросить из головы весь этот бред, но бред никак не хотел выбрасываться, а напротив, все глубже и глубже проникал в мозг, растекаясь змеиным ядом по всему организму.

Бокалов собрался, выключил свет, запер галерею и отправился домой.

Выйдя на улицу, он закурил, подождал, когда загорится зеленый свет светофора, перешел дорогу и, не торопясь, шаркая подошвой по асфальту, направился к метро.