Это мое имя

– Ну, есть тут один… новенький, – начал бомж тоном заправского искусствоведа. – Книжку пытался сбагрить. По виду старинная. В музее украл, наверное.

– А скажи мне как филолог филологу, – Брагин доверительно приблизил лицо к собеседнику.

– Че?! – словарный запас Брагина сильно утомлял бомжа.

– Где этот новенький с книгой?

Бомж застенчиво улыбнулся. Брагин протянул вторую купюру, которая была незамедлительно спрятана за пазуху.

– А вон там, у стеночки греется, – кивнул застенчивый.

Брагин повернул голову в указанном направлении.

У каменной стены, освещенной бликами костра, сидел на корточках плотно сбитый рыжий мужчина. Его лицо было усеяно веснушками и рубцами от оспы. Волосы беспорядочно торчали в разные стороны. Левый глаз украшало бельмо. Илья подошел к сидящему, который посмотрел на него исподлобья.

– Товарищ конопатый! – потребовал Брагин. – Отдайте ворованное!

Рыжий оскалился, обнажив ряд кривых зубов, похожих на звериные клыки.

– По вам дантист плачет, – поставил диагноз Илья.

Не успел он закончить фразу, как Рыжий неожиданно, будто тугая пружина, взвился вверх и, пролетев по необычной траектории, угодил взъерошенной макушкой прямо в лицо Брагину. Илья упал навзничь, но тут же вскочил, определяя направление погони. Из разбитого лба над бровью потянулась струйка крови.

– Дурдом! – в голосе Брагина слышалась досада на пропущенный удар пусть даже от спортивного, но все-таки бомжа.

С другой стороны, Илья знал, что, если Рыжий убегает, значит, ему есть что скрывать. Резвым галопом Брагин настиг беглеца, который опять с необыкновенной ловкостью прыгнул вверх, ухватившись за перила лестничного марша.

– Куда, скалолазка моя! – Илья успел схватить прыгуна за ногу.

Рыжий не церемонясь заехал свободной ступней в многострадальное лицо Брагина. Илья упал на землю, едва не потеряв сознание, и решил на этот раз немного полежать, чтобы окончательно прийти в себя.

«Мерин рыжий! Лягнул так лягнул», – Брагин злился на всех: на Рыжего, на самого себя и на незнакомца, втянувшего его в эту авантюру. Сев на траву, он ощупал лицо. Отпечаток чужой подошвы пылал, словно знак качества. «Зато зубы целы, и морду штопать не надо», – порадовал себя Илья. Тут он заметил тряпичный сверток, лежавший неподалеку и, по всей видимости, оброненный Рыжим во время бегства. Брагин поднял трофей.