Битва за Францию

Скажите лучше, откуда Вашему Величеству известно о роли Бристоля в подготовке импичмента?

– Так он сам мне обо всем рассказал, желая заручиться моей поддержкой,– пожала плечами Генриетта.

– Когда?

– Около часа назад. И я сразу же отправила за Вами слугу.

– Значит, граф еще не виделся с королем?

– Нет. Коттингтон его не пустил…

– Я убью… я уничтожу этого дурака Коттингтона! – заорал герцог, хватаясь за голову. – Тысяча извинений, Мадам, но я должен Вас покинуть.

– И куда же Вы так спешите, милорд? – с улыбкой произнесла Генриетта.

– К королю. О, воображаю, что этот негодяй Бристоль успел наболтать обо мне Его Величеству!

– Можете не торопиться, герцог, – королева продолжала улыбаться. – Граф сейчас не у Его Величества… хотя, не спорю, если бы он был там, то, наверняка, сообщил бы королю все то, о чем Вы только что изволили говорить.

Бэкингем остановился.

– И где же граф? – удивленно спросил он.

– Здесь.

Герцог машинально огляделся вокруг и вопросительно уставился на королеву.

– Здесь, – смеясь, повторила она, и, отворив дверь в соседнюю комнату, указала министру на мирно храпящего в кресле лорда Бристоля.

Бэкингем раскрыл рот от удивления.

– Он будет спать еще часа три, если не больше, – заверила герцога королева. – Сонное зелье моего парфюмера всегда действует безотказно, так что у Вашей светлости еще есть время рассказать мне историю о пластырях и настойках.

– Вы спасли мне жизнь, Ваше Величество, – Бэкингем уже начал верить, что сумеет и на этот раз выйти сухим из воды.

– Нет, герцог, всего лишь отстрочила смертный приговор. Остальное будет зависеть от Вашего рассказа.

– Ох, Мадам, – вздохнул министр, и, махнув рукой на все правила этикета, бессильно растянулся в кресле. – Как бы мне хотелось говорить с Вами о более приятных вещах! Но, так и быть, слушайте… Когда покойный король лежал на смертном одре, я делал все возможное, чтобы спасти жизнь Его Величества. Следуя советам сведущих людей, я попытался вылечить короля неким чудодейственным снадобьем и целебными пластырями, которые когда-то поставили на ноги и меня самого.

– Я Вам верю, – кивнула Генриетта. – Но лучше заявить Вашим врагам, что король сам пожелал принять эти лекарства, и Вы не посмели противиться воли Его Величества, тем более, что лечение придворных медиков облегчения не принесло.

– Я так и сделаю, – согласился герцог. – Но это еще не все.